Добро должно быть с кулаками

– Я лавку у тебя одну возьму на время? – Виктор сгрёб гвозди и молоток и, взяв под мышку лавку, вышел на улицу. При его появлении все замолчали. Усмехнувшись, он направился к берёзе и прибил лавку поперёк ствола чуть выше уровня своей головы. Получился как бы крест. Кто-то в толпе ахнул. Бабы стали креститься, мужики насупились.

– Народу достаточно, – оглядел толпу Виктор и вернулся в кабак. – Ну что, твоя очередь, – посмотрел он на кабатчика.

– Что надо делать? – вскинул тот голову, ставя на место очередную кружку.

– Тебе ничего. Делать буду я. Иди сюда, – Виктор показал на окно. Кабатчик, положив полотенце, вышел к окну и упал, перекрещенный мальчиком.

– Здоровый кабан, – Виктор взвалил себе на плечо “заснувшего” мужика и, прихватив полотенце, понёс на улицу. Увидев его, народ замер с открытыми ртами. Забыли даже креститься. Приставив кабатчика к берёзе, Виктор привязал его к стволу. Затем по очереди приколотил обе руки к лавке, распяв, как Христа. В толпе кто-то тихо заскулил.

– Ну что, христиане, этому Богу вы сегодня молитесь? – отойдя в сторону, показал он пальцем.

– Кто считает его своим Богом, подойдите ближе, – велел он.

– Что, нет таких? – Виктор впился глазами в молчащую толпу и, вынув из-за пазухи захваченную долговую книгу, открыл её. – Прошка Косой, иди сюда, милок. – Из толпы вышел плюгавый мужик в грязной рубахе и босиком.

– Тута я, барин, – пробормотал мужик, останавливаясь перед мальчиком и опуская голову.

– Ну, что же ты, Прошка, не молишься? – усмехнулся Виктор. – А ну на колени, сукин сын, быстро! – рявкнул Виктор. И мужик как подкошенный бухнулся коленями в землю.

– Прости, барин, бес попутал! – сложив руки, заголосил мужик, роняя лоб в землю.

– Ты не мне молись, бражник. Ты ему молись, – Виктор пнул мужика в бок. – Это он для тебя нынче Бог и Царь. Это ему ты заложил как свою жизнь, так и жизнь семьи. Семья у тебя есть? – Виктор поднял глаза на толпу.

– Есть барин, есть, – к нему приблизилась худенькая, затурканная жизнью и пьяницей мужем женщина. За её юбку цеплялись двое малышей. Третий, побольше шёл позади.

– Ага, значит, пропил, скотина, семью, – Виктор опять стукнул мужика в бок и потряс книгой. – Ты вовек не рассчитаешься с этими долгами, бражник.

– Гришка Щербатый? – посмотрел в запись Виктор. Из толпы вытолкнули здорового мужика в одних подштанниках. Косясь на мальчика, он приблизился.