Полина

Она – ворожея, что полная шармом,

и муза с талантами в сотни карат,

какая с искусством всегда солидарна,

какая украсит присутствием град!

Её паутинки волос так атласны,

слегка шелковисты, мягки и темны.

Её появленье в апреле прекрасно,

как символ моей поэтичной весны.

Она откровенна и модна, и властна,

равна новизне итальянской волны.

Черты в одеяньях приветливы, страстны;

уверен, под тканью такие ж они!

Елене Тукаловой

Розовощёкая

Смущенье слегка розовит на щеках,

опять выдавая улыбку принцессы.

Мне хочется их целовать впопыхах,

делясь теплотой возбуждённого веса,

насытить всю пылкую жадность самца

и жажду (с лица её счастьем напиться),

а после стать медленней, с лаской юнца,

который обрадован южной царице.

Прекраснейший случай, влюблённая муть,

проделки судьбы иль господняя воля?

При виде её оживает вся суть,

сияет вся истина, выгнав все боли.

И так вот гляжу я мгновенье на шик.

А все эти мысли – секунда сознанья.

Ах, где эта капля, срывающий миг,

какие направят поток к обладанью

насыщенных краской и вкусностью уст,

прекрасьем под сетками, статью одежды,

что быстро раздули мерцания чувств,

дыханьем даруя поэту надежду?

Свиданная нежность в желаемый час

в московскую веру меня обращает,

а топкий абсент хризолитовых глаз

за прежние глупости, ересь прощает…

Елене Тукаловой

Очаровавшая

Вы – шторм, что колышет овал мой в груди,

как будто корабль среди водоёма.

Я, будто добытчик алмазов, руды,

что в книжных шкатулках складирую дома.

Вы – вкусный наркотик, что радует рот,

который нутро и наружность ласкает,

какой распускает бутон мой и код,

с которым похмелья с утра не бывает.

У каждой богини различны черты:

у Геры глаза голубейшего цвета,

красны у Афины, у Алы – черны.

Ваш лаймовый сок обращён на планету.

Вы – свет чародейства, дающий добро.

Мы – Бог, что в обличии плоти и сути.