Полина

Меня превращаете в божье перо,

какое стихи так картинно рисует…

Елене Тукаловой

Борец за социальную справедливость

Тут кляксы бензина на мокром асфальте,

дворцы, купола и часов старый глаз,

плакаты о виски, процентах и Мальте,

а снизу несытость и бедность, и грязь.

Тут белые зданья, зеркальные пики,

внутри них нажива и денежный пыл,

внутри них костюмы, холёные лики,

а снизу калеки, болезни и пыль.

Тут мерки по статусу, форме, уставу

среди обозначенных функций и сот,

тут чистые руки, колени и слава,

а снизу народ хаотично живёт.

Тут сотни машин и домов золотистых,

высотки, которых ряды и ряды,

салоны, где пафос и лень, и баристы,

а снизу рабы, чьи согнулись хребты.

Тут смелость дельцов, ненасытная вечно,

поток капиталов, счетов круговерть,

какие уходят в карманы беспечных,

а снизу рабочие робы и смерть…

Арену Ананяну

Грезящий

Широкая даль разделяет с тобой,

поэтому грёзы летят в расстоянья,

наполнив желаньем, живой теплотой

все крылья героя, что полон вниманья.

Они, будто нити, лучи проводов

иль волны эфира, электроподачи

различных напоров, отрезков, цветов,

летящих до центра тебя, до отдачи.

В пути я стараюсь твой смысл понять,

в стихи или речи, деянья поверить,

все роли, их временность, важность принять,

и с космосом время твоё соизмерить.

Ты мне представляешься разной, любой,

то милою кошкой, то вольною птахой,

и видишься женщиной с сильной душой,

не склонной ко лжи, пустоте или страху.

В тебе наблюдаю слияние сил:

стальную устойчивость, мягкость пушинок.

За это, другое уже полюбил,

взирая на святость, красоты вершины.

Елене Тукаловой

Телосожжение

Душа будет вечно в капкане костей,

в решётке скелета, древесной коробке,

не сможет подняться, познать новостей

в темнице меж сырости, живности колкой.

Она станет узницей в формочке стен,

как будто записка под пробкой в бутылке.

Ей будет так тесно без жилок и вен,

среди шалаша одиноко и стыло.