А леший его знает!

– Тем паче, что тебе на самом деле лучше спрятаться, а то увидят наши в неурочный час водяного в городе, слухи ненужные поползут. До теремного дойдут. А Поставец далеко не дурак, если и не догадается, то точно заподозрит неладное.

– Верно глаголешь, – согласился с доводами злыдня водяной.

– Тогда чего мы время теряем?! Полезай в коробок, дружище, если хочешь с нами дальше отправляться, – поторопил его Бульгун, подмигнув находчивому Стопарю. – Уже солнце взошло!

– Ладно!

Тритоха вздохнул, затем выдохнул и, уменьшившись до размеров головастика, забрался в коробок, где оставалось ещё несколько спичинок.

– Сиди там тихо и со спичками не играй! Головастикам они не игрушки! Хо-хо-хо! – хохотнул атаман злыдней и, закрыв коробок, передал его лешему. – На! Сам неси эту ворчливую мочалку!

Друзья теперь резво устремились к городу.

Надо было наверстывать упущенное время.

– Здорово ты придумал с коробком, – шепнул Бульгун мчавшемуся рядом Стопарю.

– А-а, пустяки! – усмехнулся злыдень.

– Лягушонка в коробчонке! – хмыкнул леший. – Придумаешь тоже!

– Я все слышу! – раздался приглушенный и дюже недовольный голос из спичечного коробка, который Бульгун нес в руке. – И, пожалуйста, не трясите так сильно. Меня укачивает!

Леший поднес коробок ко рту и прошептал.

– Хорошо! Постараюсь! А ты помолчи, друже, мы уже до стольного града добрались.

– Уже?! – раздался такой же приглушенный, но теперь удивленный голос водяного. – Так быстро?!

– А ты что думал, мы до вечера будем сюда ползти, как слизняки по твоей излюбленной коряге? – не остался в стороне от общей темы Стопарь.

– Всё! Тихо! Всем заткнуться! – скомандовал леший. – Смотри в оба Стопарь, чтобы мы ни на кого из наших общих знакомых не нарвались.

– Так точно, ваше лесное высочество! Буду бдеть! – отрапортовал злыдень и первым протиснулся через частокол, окружавший город.

Следом за ним протиснулся Бульгун.

Крались подельники огородами, канавками, ровиками и садами, чтобы не столкнуться с другими полуночниками, которых в городе было пруд пруди.

Спасало то, что утро было в самом разгаре, для нелюдей означавшее примерно то же, что поздний вечер для людей: кто-то дрых после бессонной трудовой ночи, кто-то только собирался на боковую, а кто и просто забрался в укромное место, чтобы в тиши предаться раздумью о смысле бытия и бренности жизни.

В общем наши герои как-раз и рассчитывали на то, что тайный народец сейчас весь на своеобразной сиесте.