Братина Сварога

Прямо не знаю, что и предположить. Может и впрямь Велеша? Вот оно как богатырь. Вся надежда на тебя, добрый молодец, и осталась.

Выслушав полную горечи жалобу сельского головы, Кремнеяр понял, что дела и впрямь здесь плохи. Если уж сам голова готов поверить слухам о рассердившемся Велеше, то чего говорить об остальных, так сказать, «обывателях». Единственным светлым пятном в этой темной истории было то, что косолапый гурман не трогал совсем уж бедные слои населения, что, в принципе, можно было объяснить не его сомнительной гуманностью, а, как сказал, староста Бустяй, исключительной разборчивостью в еде.

– Общая обстановка в вашем уезде мне, в целом, понятна! – ответил Кремнеяр жалобно смотревшему на него Бустяю. – Что же начнем проводить оперативно-розыскные мероприятия. Для начала я бы хотел опросить ваших охотников.

– Таки милости просим в мой терем, – любезно предложил староста. – Там вашему коню сена с отборным овсом дадут. Да и ты, богатырь, с дороги подкрепишься.

А уже за чайком с охотниками побалакаешь, спросишь, что да как. Я сейчас же своему младшому накажу за ними смотаться. Ну что, пошли?

– Пошли!

Кремнеяр ведя под уздцы хорохорившегося перед сельчанами коня, пошел в сопровождении старосты к нему в избу.

Пока с дороги мылся в баньке богатырь, пока в проруби плескался, пока ложкой за столом работал, весть о том, что из самого стольного града Вельмипонежска, по личному поручению светлого князя, для ликвидации шатуна прибыл без пяти минут богатырь, облетела не только село, но и близлежащие деревни и хутора.

Потому сынишке старосты вызывать охотников, что пару раз отважились в тайгу на поиски зловредного шатуна сходить, не пришлось. Те сами явились поглазеть на «городского».

Староста пригласил и их за стол, как раз чаек подоспел.

Так за чаем с брусничным вареньем, ватрушками и «сгущенкой», Кремнеяр и узнал из первых рук необходимую информацию.

Охотники хоть и большие мастера приврать, а все же довольно честно рассказали, что не раз и не два, ходили по следам хитрого зверя, и доходили до самых границ Гиблых Болот, где всегда следы медвежьи обрывались. И ещё не стали скрывать, что, несмотря на солидное вознаграждение, обещанное артелью скотоводов, никогда не ходили на сами Гиблые Болота, топи которых имели коварную особенность, не замерзать даже в лютые морозы.