Братина Сварога

Помимо этого они нарисовали богатырю относительно точную топокарту местности с условными обозначениями деревень и других характерных «геоточек», с указанием примерного местонахождения шатуна, которое включало практически все Гиблые Болота, а также наиболее частых маршрутов медвежьих вылазок.

Выслушав охотников и изучив карту, Кремнеяр решил с утра пораньше отправляться на «охоту», в самое логово лютого зверя, потому как, судя по многочисленным тропам косолапого, вариант с засадой отпадал как крайне неэффективный.

Узнав, что приезжий богатырь, самонадеянный как и все городские, собирается на Гиблые Болота, охотники с великой неохотой, а скорее для проформы, предложили свои услуги в качестве проводников. Однако Кремнеяр решительно отказался, пояснив, что работает в одиночку, чем весьма обрадовал оных. Удостоверившись, что в их услугах богатырь более не нуждается, охотники, не допив своего чая и даже не доев халявного варенья и халвы (!), тепло распрощались с хозяином дома и его гостем, и удалились восвояси (пока богатырь не передумал и не решил взять себе кого-нибудь в проводники).

Единственное о чем он попросил охотников, достать ему самую крепкую рогатину. Чего-чего, а такого добра у них было достаточно. Обещали к утру доставить.

Ещё немного поболтав о том, да о сем, Кремнеяр по настоянию старосты, был препровожен на почетное место – на печь, откуда уже через минуту раздался могучий богатырский храп.

– Железные нервы у человека! – уважительно отозвался о госте Бустяй, пока его дородная женушка собирала со стола.

 – Ведь на верную гибель завтра идет, а дрыхнет что тебе храпливый младенец. Хотя он, видать, уже не раз встречался с медведями. Видела, какие у него шрамы на лице?! А я его в бане видел, накачанный такой, дак только у него все тело в лыковых швах. Жуть просто!

– Накачанный говоришь! – ухмыльнулась розовощекая Матруня, окинув взглядом своего обрюзгшего муженька, и, посмотрев томным взором на занавеску у печи, за которой храпел Кремнеяр, добавила.

 – А шрамы украшают мужиков!

– А у меня вот тут тоже шрам, от аппендицита, – «похвастал» перед женой сельский голова, ревниво поглядывая на печь. – И вот здесь, в детстве собака соседская покусала, я тогда почти даже не заплакал.

– Да уж успокойся ты, мой герой, – чмокнула в лоб старосту жена, которая была его почти на голову выше. – Ты у меня один такой.

– Какой такой?

– Неповторимый.