Мат в два хода, или В живых оставлять только мёртвых. Книга вторая

Он знал почти всё, а Колобок не знал ничегошеньки! Но не стал добивать его окончательно. – Они у нас недолго были, – сказал, чуть ли не оправдываясь.

А Колобок из-за своего позора даже под кровать закатился, но сделал вид, что за носками, но там он их и нашёл.

– Были у вас? – вылез он из-под кровати. – С чего бы это?

– Обыкновенный визит вежливости.

– И ты им, конечно, – Серёжка поднёс к Пашкиному лицу свои носки. Пашка брезгливо отвернулся, – исключительно из-за природной склонности своей к той же самой «вежливости», – Серёжкины носки опять настигли Пашкин нос, – всё растрепал!

– Нет, не растрепал, – возмутился Пашка, – не успел.

 – Серёжкины носки полетели на пол.

– А что же ты им всё-таки успел? – Серёжка поднял носки с пола.

– Ничего! Они с бабушкой о чём-то минут двадцать поговорили – и уехали в Москву.

– С твоей бабушкой? – теперь уже сам Серёжка выронил носки. – О чём?

– Не имею привычки подслушивать!

– Конечно же, мы благородные! – носки он с пола поднял, но к Пашкиному носу не стал их подносить.

Бесполезно. Стал натягивать их на ноги. – Значит, в Москву они уехали, а вы их проводили… и ничего друг другу так и не сказали.

– Нет, сказали. Дед твой попросил меня тебя утром разбудить.

– А больше ничего он тебя не попросил?

– Попросил!

– И чего же?

– Попросил предупредить тебя, чтобы ты ничему не удивлялся.

– Соломку стелешь?

– Какую соломку?

– Обыкновенную, чтобы мягче упасть!

– Хватит болтать! – Пашка понял, о какой соломке сказал Серёжка.

 – Побежали!

– Что ж, побежали, – неуверенно ответил Серёжка и удивлённо оглядел себя. Особенно удивили его носки. Он не помнил: ни как он их нашёл, ни как надел.

«Подсознание, – подумал он, – великая вещь! Но как же я мог всё проспать? А Пашка – гад – все знает – и молчит!» – и спросил почти равнодушно:

– И всё-таки, Паш, чему я не должен удивляться?

– Потерпи, – ответил снисходительно Пашка. – Сейчас сам всё увидишь!

Глава четвЁртая

Дядя Володя бег на месте прописал!

И он увидел на веранде, чему, вернее, кому он не должен был удивляться.

В плетёном кресле, в котором обычно сидела его бабушка, сидел мужик в камуфляже. Сидел по-хозяйски – в наглую, в полном, как подумал опешивший Колобок, «расслабоне». На коленях у него лежал «игрушечный» автомат.

– Вы куда, парни? – вытянул он перед собой ногу, преградив Серёжке и Пашке дорогу.

– В лес на пробежку, – ответил Пашка. Серёжка ещё не пришёл в себя.

– В лес нельзя.