Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Все книги в одном томе

Раздосадованный его появлением князь замолчал, но прочь прогонять не стал, да это было и не возможно! А казалось бы – чего проще? Так прогнать или извиниться – сказать Христофору Карловичу, что ошибся и случайно, по забывчивости вызвал его к себе звонком в кабинет. Христофор Карлович не обиделся бы и удалился. Но это было не в правилах князя. Он приучил всех – и, главное, приучил себя, что он никогда не ошибается.

– Христофор Карлович, надо сделать внушение управляющему, – обратился он к своему секретарю, не переставая читать и делать пометки в конторской книге.

 – Он опять напутал в свой карман! Тех лошадей ему напомните.

– Гнать его надо! Что с ним, вором, церемониться? – решительно заявил Христофор Карлович.

– Ох уж ваша остзейская непреклонная честность! – захохотал старый князь. Христофор Карлович происходил из остзейских немцев. Его ясный ум не мог постичь, зачем воровать, если рано или поздно поймают?

– Непременно прогнать!

– Прогоню, а толку.

Другой придет воровать, – закончил старый князь просматривать конторскую книгу и раскатал по столу чертеж пушки. – Так что сделайте внушение!

– В последний раз сделаю, – простодушное сердце Христофора Карловича не могло постичь, как можно прощать вора за то лишь, что он вор? И тут его немецкое сердце и немецкий ум воссоединились вместе, и он сказал: – А уж потом под трибунал его, вора.

– Видишь, князь, – продолжил старый князь прерванный разговор с сыном (в руках он уже держал циркуль и вычерчивал им на чертеже окружности), – как у нас Христофор Карлович с ворами и обманщиками поступает. А ты с Бутурлина сатисфакции потребуешь. Не стоит он такой чести. – Старый князь оторвал свой взгляд от чертежа и посмотрел на князя Андрея. – Ступай! – вдруг вскрикнул он громко и сердито. – Ступай!

– Батюшка! – взревел в свою очередь князь Андрей, чем и поверг в неописуемый восторг старого князя.

Неописуемый свой восторг он выразил в сдержанной улыбке в сторону Христофора Карловича:

– Смотрите-ка, – сказал он ему, – наконец-то голос у младенца прорезался.

– Батюшка, – уже спокойно повторил князь Андрей. – Только что вы говорили, что я под Бутурлиным хожу! – Ни о чем таком старый князь ему, конечно, не говорил, но так оно на самом деле и было.