Цифры нации

– Кто это – мы?! – вскинулся полковник. – Может быть, вы, слушатель?! С этим я полностью согласен. Но остальные здесь ни при чем… Единица вам за вашу позицию, товарищ слушатель!

Он взял со стола ручку, прищурился, глядя в зачетную книжку, и стал там что-то долго писать.

– Вы свободны, – произнес полковник, возвращая книжку, и позвал к себе следующего собеседника для мозговых экзекуций.

Глядя в книжку, Татьяноха вышел из аудитории. В зачетке значилась жирная цифра «1» с надписью «Отвратительно».

Очередной слушатель присел к профессорскому столу, наклонился над текстом и принялся рассказывать про то, как решили когда-то в Древнем Риме защитить себя от произвола тогдашних чиновников – патрициев…

– Чиновников?! – Полковник вскочил как ужаленный и, сгорбившись, принялся бегать среди столов.

 – Ну ладно бы этот… Урод Вжопеноги… А ты-то, Римов! С твоей успеваемостью – и вдруг чиновники!

Остальные слушатели сидели в оцепенении – прижав уши и опустив глаза.

– Я говорю о тех, кто мешал жить плебеям, – продолжил Римов.

 – Дело в том, что в конце шестого века до нашей эры патриции превратились в господствующее сословие Римской республики. Экономической основой их могущества было абсолютное право на пользование общественной землей…

– А-а-а! – удовлетворенно крякнул полковник, останавливаясь возле своего стола. – Продолжайте, пожалуйста…

– После включения плебеев в состав римского народа и уравнения их в правах с патрициями, верхушка и тех и других образовала нобилитет – правящее сословие, состоящее из патрициев и богатых плебеев.

К началу третьего века у нобилитета оказалась вся полнота государственной власти. Его представители замещали высшие должности в республике и пополняли сенат. Основу могущества нобилитета составляли богатства нобилей, источником которых были земельная собственность, эксплуатация рабов и регулярные ограбления римских провинций…

– Свидетелями чего мы, слава богу, не являемся, – заключил за него полковник. – Вашу зачетку…

Профессор присел к столу и принялся царапать ручкой в зачетной книжке.

Так и прилипло к дохлому слушателю по фамилии Татьяноха липкое погоняло – Урод Вжопеноги. Теперь эти ноги топтали пол в Главной прокуратуре. И ничего с этим поделать было нельзя.

Римов поднялся из-за стола, оглядел кабинет, словно собираясь его покинуть навсегда, вышел в приемную. Секретарь, женщина-полицейский, сидела за столом, читая какой-то текст.

– Я в прокуратуре, – сказал Римов. – Буду после двух.