Цифры нации

– А скажи ей – опять засвистит: «У меня права! Наступают на горло!»

– Да уж…

– Слава богу, на дачу ей ходу нет…

Софья Степановна осеклась на полуслове, потому что послышались шаги; в столовую вошла Машка – с видом гордым и независимым.

– Что приготовить на обед? – спросила она, глядя как-то вбок, мимо Софьи Степановны.

– А сама ты чего хотела бы? – сдуру спросила Софья. И тут началось: Машка вылупила глаза и понесла ахинею типа какие же вы недалекие.

– Да будет вам известно, – говорила она, – что андроид может не есть неделями – была бы вода и воздух.

Софья Степановна молчала, поскольку каждое слово теперь могло обратиться против нее. Отведя душу, Машка вышла в коридор, где столкнулась с Кошкиным.

– Что у вас происходит? – Кошкин был хмур. – Неужели так сложно немного помолчать? Я же работаю… У меня заказ…

Машка, склонив голову, обошла его и спряталась в зале.

– Что у вас, мама? – спросил Кошкин, заглядывая в столовую.

– Что у нас? У нас ничего. Это у вас надо спросить.

Кошкин присел к столу и склонил голову, упершись локтями в колени.

– Никто не знает, что эта сволочь опять выкинет, – неожиданно произнес он.

– Я и говорю, – откликнулась мать. – Совсем с катушек съехала…

– Я не о ней… Я о Центральном банке… – уточнил Кошкин, а потом вдруг продолжил: – «Многоуважаемый Лев Давидович, Центральный банк уведомляет вас о прекращении финансирования социальных программ, призванных повысить рождаемость… Основание – полное отсутствие финансовых средств на Ваших счетах».

– Приплыли! – воскликнула Софья Степановна. – А ведь я говорила: Большов доведет нас до ручки своими прожектами – ему только волю дай… Он же не может ничего, кроме как плавать…

– Ходить, – поправил сын. – На кораблях ходят.

– Не важно! Его не для того поставили, потому что после его избрания мы, выходит, приплыли… А тебе откуда известно о прекращении финансирования?

– Не волнуйся, тебя это не затронет…

– Откуда известно?

– Не пропадем…

Он посмотрел в сторону Федора Ильича и спросил:

– Интересно, как у вас там устроено? Я имею в виду машину, о которой вы мне рассказывали… Нельзя ли на нее посмотреть?

– Это можно, – ответил Федор Ильич, на что Софья Степановна вдруг выкатила глаза:

– Мы же на дачу собрались! У нас там лужайка…

Начав с газона, она стала рассказывать о даче в целом – вплоть до того, где она расположена, о соседях, а также про воздух, которым бы только дышать человеку.