В чужой игре

И отец Вовочкин молчит. Переехал к матери из Силикатного и скачет по Новому городу. Ему Нинины проблемы до лампочки. У него один сказ: «Я его туда не посылал… Алименты платил исправно, так что обвяжись…» Остыл, в общем, человек.

Не повезло Нине с мужем. Не любовь у них получилась, а сплошной оргазм. То расписываться придумал кровью, то сына давай катать с пьяной мордой, что даже ключицу сломал. Теперь ему всё равно, а ведь спасать надо. Посадят – не скоро выйдет. Двадцать эпизодов…

К Нине на днях нагрянула группа из милиции – обыск надумали делать.

Поздно хватились! Нина сразу же спустила с рук «темные» вещи. Хоть какая-то копейка будет для Вовочки.

Теперь перед Ниной встала другая задача – найти адвоката. Чтобы дешево, но сердито. Нет у нее денег на дорогого защитника. Муж у Печкиной Ирины вот уже года два как отслужил в органах. Милицейскую пенсию получает и работает в какой-то конторе. Клиентов у него, правда, не много – совестлив больно. Однако для Вовочки и этот сойдет. Тем более что за двадцать краж не видать Вове свободы как своих ушей.

Однако без адвоката нельзя. Упрекать станет. Будет гвоздить, что денег пожалела. При том что от бесплатного адвоката, предоставленного следователем, одно сотрясение воздуха.

Так и сделала Нина. Принялась уговаривать, и Печкин согласился. Нина кинула ему на пол четыре тысячи, как собаке.

– Не обижайся. Обычай вроде такой, чтобы деньги водились. Хе-хе…

Смеялась она вообще громко. Заливисто. На людях. А дома, закрывшись на все замки, тихо выла.

Дело в суде несколько раз откладывали. Подсудимых набралось четверо человек. Кроме того, в розыске находилось еще несколько, не имевших ни имени, ни фамилии. Это были те самые господа, которых Матрос набрал со стороны. Те помогали от вещей избавляться и деньги тратить. В отношении них из уголовного дела было выделено отдельное производство, поскольку вопрос, куда делось похищенное имущество и деньги, так и остался невыясненным.

На предварительном следствии Вовочку несколько раз возили в парк – память освежить.

Даже противогаз давали носить – с перекрытым шлангом. Чуть коньки не отбросил. Но Садовский больше ничего не смог прояснить для следствия, хотя очень старался. Всем сердцем желал.

К сорокалетнему Матросу методы устрашения не применяли. Здоровьем слаб оказался. Вначале ему вроде пытались перекрыть кислород, но при виде противогаза Матрос побелел лицом и повалился на пол. Подшивалов плеснул на него воды из графина, вызвал скорую помощь.