Александровские Кадеты. Смута. Том 2

Чем один прибор отличался от другого, Юлька не очень запомнила.

Виски слегка пощипывало. Кончики пальцев покалывало, однако этому Юлька была даже рада. Чем больше таких вот ощущений, тем ближе она к другому потоку.

И сейчас она уже почти привычно скользила, летела через золотой лес к той заветной реке, что – знала она – как раз и есть тот самый «поток», другая вселенная, другое время, слепок нашего мира, точно так же как наш мир – слепок бесчисленного множества других.

И да, как можно усерднее вспоминала: летние улицы Санкт-Петербурга и Гатчино, уютную квартирку Ирины Ивановны, свою кровать за ширмой, роскошного сибирского кота Михайлу Тимофеевича, что любил спать, привалившись к ней, Юльке, пушистым и тёплым боком, Матрёну, что пекла такие замечательные пироги, Федю Солонова, Петю Ниткина, таких далёких – и одновременно таких близких, так не похожих на мальчишек её класса (ну, за исключением Игорька); и она сама не поняла, как очутилась над раскинувшейся на необозримые пространства золотой рекой.

Это было словно в кино, когда снимают со стремительно несущегося на бреющем полёте истребителя. То и дело из золотистого тумана возникали образы, однако образы – Юльке знакомые и понятные, памятные с детства: выстрел «Авроры», красный флаг над рейхстагом, возвращение Гагарина…

Это было её время, её поток, а вовсе не тот, где побывали они с Игорьком!

…Однако именно здесь, где-то совсем рядом, были александровские кадеты. Юлька не сомневалась, она даже не верила – она твёрдо знала.

Поток расстилался перед нею, невообразимо огромный, вмещавший в себя всё: вселенную ведомую и неведомую, бесчисленные галактики и звёзды, – но всё это тонуло в золотистом тумане. Юлька казалась себе птицей, что мчит над неоглядной рекой, настолько широкой, что берегов не видно.

Это было жутко, это было страшно, но это и захватывало, словно на американских горках, когда визжишь разом и от страха, и от удовольствия.

«Ищи кадетов. Ищи друзей. Ищи Федю с Петей».

И она нашла.

Так, наверное, перелётные птицы безошибочно возвращаются к старым гнёздам.

Так, наверное, кошки приходят домой, отыскав дорогу за много километров.

И так люди чувствуют, что их близкие в беде, – даже находясь за тридевять земель.

Спокойное течение золотой реки нарушилось, по поверхности змеились серые трещины, хотя какие трещины могут быть на воде, если только это не лёд?

Но они были, и это предвещало беду; у Юльки ёкнуло в груди.