Гукюн

Хотя, может быть, она так избавляется, думает Ясмин, отдыхает, может, она сбегает от своего тирана, ищет свободу. Ясмин никогда не узнать о дальнейшей судьбе звезды, но свою-то она держит в своих руках.

Тот, кого она любила, за ней не приехал, обещание не выполнил, не нашёл. Ясмин попала в лапы чудовища, которого искренне от всей души ненавидит. Вчера у нее были дом и семья, сегодня она позволяла над ней измываться, потому что «господин любит гладкую кожу». Ясмин чувствует, как одинокая слеза, прокладывая дорожку по щеке, катится вниз и разбивается о воротник халата.

Жаль, что Ясмин так же легко, как эта звезда или даже слеза, распутать ее удерживающие узы и сорваться вниз не может.

Или может.

Она подходит к парапету и, оперевшись о него ладонями, смотрит вниз. Внизу вымощенный белым мрамором пол и ещё три этажа полета. Красиво, наверное, разбрызгать красное на белом, как любимое лакомство Ясмин с вишней, где ягоды утопают в разведенном мукой сладком молоке. Такой же великолепный контраст.

Один шаг, удар о мрамор, красное покроет белое, и Ясмин перестанет что-либо ждать. Она, ведомая внезапным желанием увидеть эту картину, пусть сознание и вопит, что она ей не полюбуется, что будет мертва, и мрамор не холст для брызг крови и вывернутых костей, перелезает через парапет и, свесив вниз ноги, прикрывает веки. Надо собраться силами для последнего шага, чуть-чуть податься вперёд, и мысли, которые столько времени не давали спокойно жить, вытекут из головы вместе с мозгами. «Я смогу», – шепчет сама себе: – «Я не хочу», – вторит.  – «Я не смогу», – понимает. Потому что надежда. Потому что она не сдыхает никогда, сидит в ней и даже в шаге от вечного покоя: «А вдруг ты всё-таки будешь счастливой, вдруг ты должна была все испытания пройти, чтобы счастье обрести, а ты на полпути всё закончила», – шепчет. Этот голос не даёт сконцентрироваться, Ясмин обхватывает руками голову и продолжает слушать про то, что пытки со смертью не заканчиваются, что там, на том свете, куда изощрённее пытают, там всё то, чего можно было бы добиться, оставшись в живых, яркими картинками показывают. Вот только в царстве смерти выбора не дают, оттуда уже не вернуться обратно, чтобы всего этого дождаться и реализовать. А здесь, пока ещё жив, этот последний шаг зависит от самого человека. И Ясмин его не делает. Она уже собирается слезть с парапета, когда чувствует внезапный толчок в спину, и на миг будто летит вниз навстречу гибели.

Выбор делают за нее.