С любовью. Ди Каприо

Прокалённые солнцем тайцы в разноцветных футболках сидели за столиком и что-то клевали из мисок, негромко переговариваясь. Когда Никита и поросёнок появились в их поле зрения, мужики одновременно, как по команде, перестали есть и уставились на них, как пассажиры машины, едущей утром из ночного клуба, на автоинспектора.

Вир, заметив Никиту, показал ему большой палец, а потом увидел поросёнка, плетущегося следом, и засмеялся.

– Что смешного? – мрачно спросил Никита. Он устал, хотелось есть, опять – пить, да и похмелье всё же не прошло.

– Это поросёнок моей матери, – сказал Вир, улыбаясь. – Он всё время убегает, и его никто не может поймать. Мать уже три раза хотела сделать из него пок чан, но для этого нужно поймать поросёнка, а такое пока ещё никому не удавалось. Мы решили, когда приедет полицейский из соседней деревни, попросим его пристрелить поросёнка из автомата. Но теперь нет. Теперь он выбрал тебя, и прирезать поросёнка придётся тебе. Завтра будет пок чан.

– Не буду я никого резать! – возмутился Никита. – Что это вообще значит «поросёнок выбрал тебя»? Куда выбрал?..

– В проводники! Ты отведёшь его душу в мир духов, – очень серьёзно сказал Вир. Мужики за столиком смотрели на Никитку и прислушивались к разговору с таким видом, словно перед ними священник принимал исповедь тяжелобольного. – Сейчас душа поросёнка мается в нашем мире и ждёт, уже много недель ждёт, когда появится тот, кто освободит её. И вот такой человек нашёлся.

Видимо, у Никиты в этот момент был настолько ошарашенный вид, что Вир не сумел сдержаться – отвернулся и захихикал. Хихикая, он бросил мужикам за столиком пару фраз, и те вдруг, как по команде, захохотали, размахивая руками и демонстрируя в провалах ртов пеньки редких зубов.

Никита растеряно обернулся на поросёнка, не зная, как себя вести. Поросёнок лежал в тени, отбрасываемой домом, и притворялся мёртвым.

– Я пошутил! – сквозь смех воскликнул Вир и стал серьёзным.

Видимо, Никита опять изобразил на лице какую-то эмоцию, которая вновь заставила Вира засмеяться. И тут Никиту, что называется, прорвало. Он пробежался между столиками, поднял один из пластиковых стульев и с грохотом шарахнул им об пол.