Голос крови

Таня вся обмякла и вспотела со спины. Она стояла, не в силах развернуться и посмотреть ему в глаза. Ей и, правда, было очень стыдно и неловко.

Он как будто почувствовал это, развернул ее сам за плечи и посмотрел именно прямо в глаза. Таня тоже подняла свои, и этот молчаливый, долгий взгляд сработал лучше слов и обнаженных тел. Искра проскочила.

Таня обрадовалась ей, как девочка кукле! Ей тут же очень захотела спросить, а как у него? Опять из нее стал вылезать лидер и плохо срабатывали тормоза, поэтому она больно прикусила сама себе язык и промолчала.

Он заговорил сам:

– Танечка. Разрешите пригласить вас на свидание. Я даже билеты в цирк купил. Вы как? Любите цирк? Это будет послезавтра. Я не дежурю, а вы?

– Я не помню, но могу замениться. – с готовностью выпалила Таня тут же и засмущалась от быстроты своего решения. Сдерживать своего лидера дальше она уже не могла.

– Хорошо. Я, с вашего позволения, попозже подойду…. – и опять ушел по коридору….

Та ночь была длинная и необыкновенная.

Они стали друг другу ближе и понятнее, а поэтому и более открыты. Всю ночь они проговорили, потому что ничего экстренного не происходило, больные спали, сестрички тоже разбрелись, каждая по своим углам, и в коридоре стояла стерильная больничная тишина. И только у стола медперсонала, «на тумбочке», тихо журчала неспешная, и даже интимная речь двоих идущих на сближение молодых людей. Тани и Саши.

Теперь она смогла называть его так – Саша, а он на манер ба Тони – Танюшка, так они для себя решили.

Саша рассказал Тане про всю свою небольшую жизнь, до его двадцати пяти лет. В основном в эту жизнь включены были переживания за семью. Как и в большинстве российских семей, отец оказался пьющим, а мать тащила на себе всё. И детей, и мужа и все хозяйство.

Самое сложное для Саши было то, что его сестра была больна ДЦП, детским церебральным параличом. Именно это и заставило его увлечься медициной, а потом и кровью, потому что оказалось, что его мать тоже имела минусовой резус фактор.

За бесконечным добыванием денег ей некогда было заниматься своим здоровьем, поэтому она даже и не догадывалась об этом многие годы.

В застойно-запущенные времена совдепии народ мало внимания уделял своему здоровью. Мать одна старалась для семьи, как могла. Работала на трех работах и мужественно терпела, а отец лежал на диване и предъявлял претензии всем вокруг и в первую очередь своим собственным самым близким людям, жене и детям, за то, что никто его не понимал.