Голос крови

Потом вывели и повезли в черной «Волге» в неизвестном направлении. В доме у них не нашли ничего. Об этом тихо переговаривались на переднем сидении двое мужчин, которые в дом даже не заходили.

Привезли их в Москву и завезли внутрь большого здания. Таня и Саша всю дорогу держались за руки, и Саша поглаживал Таню по руке. Это все, что было можно, потому что разговаривать им запретили сразу. Что это было за здание, Таня не поняла, потому что было еще темно.

Когда выводили из машины, стали разводить в разные стороны.

Таня зацепилась за Сашины руки и стала плакать и кричать:

– Что вы делает? Зачем вы нас разлучаете? Мы ни в чем не виноваты, вам же потом стыдно будет за все что вы делаете! Да что же это такое!?

– Танечка! – успокаивал ее Саша. – Тебе же нельзя плакать и переживать. Успокойся! Это какая-то нелепая ошибка! Они во всем разберутся и нас отпустят. Ты же знаешь, что мы ни в чем не виноваты. Ты, главное, не нервничай. Сейчас не тридцать седьмой год. Все будет хорошо!

В кабинете, куда ее привели, сидело двое мужчин в штатском.

Один был, как назло, или как шутка такая, совершенно лысым, но с густыми, черными бровями, причем, над левой бровью красовалась большая черная родинка, а второй волосатый, с модной прической под музыканта, с длинными, светлыми, курчавыми волосами и черными усами. Две полные противоположности.

Они учтиво предложили Тане присаживаться, и нежно улыбаясь, как будто Таня была девушкой по вызову, стали делать ей комплементы. Это так не вязалось с ранним утром, точнее ночью, поездкой в Москву и все что вообще происходило в данную минуту времени в этом пространстве и в этой действительности, что Тане стал совсем жутко!

Она сидела на стуле, привинченном к полу, и пыталась понять, что эти двое мужчин хотят спросить у нее? Потому что вначале вопросы были ни о чем.

Кто она такая, сколько лет, кто папа, кто мама, где она учится, кем работает, что думает о нашей Коммунистической партии и пути, по которому движется Великая Страна в Светлое будущее.

При чем здесь светлое будущее в шесть часов утра, после обыска и ареста, Таня не понимала. Эти вопросы никак не охарактеризовывали ее местонахождение и не объясняли причину ареста. Но потом перешли и к каверзным.

– Что вы думаете о Феликсе Ивановиче Боярском? – спросил вдруг лысый «товарищ», как в уме их двоих окрестила Таня.

– А что именно вы имеете в виду? В смысле коммунистического светлого или чего? Я не понимаю.