Единственная Джун

Интересно, что же ей нужно? Когда мне было страшно или грустно, я всегда тянулся к Бабблзу. С ним мне сразу становилось спокойнее.

Меня осеняет – я откидываю одеяло и слезаю с кровати.

– Я сейчас вернусь.

– Ты куда?

– Я хочу помочь Джун.

Я все еще не разобрался, нравится она мне или нет, но я должен ей помочь. Я не хочу, чтобы она грустила, как я. Оглядываю комнату, наполненную зеленым свечением, поднимаю мягкую игрушку-бабочку, торчащую из-под кровати, и на цыпочках пробираюсь в коридор. Детская малышки Джун находится прямо за углом, ее тихий плач ведет меня сквозь темноту.

Когда я заглядываю внутрь, меня встречают брыкающиеся ножки и заплаканное личико.

Я сжимаю игрушку:

– Привет, Джун. Я Брант.

Я говорю очень тихо, практически шепотом, и не думаю, что она меня слышит. Джун все еще дрыгает ножками, ручки сжаты в маленькие кулачки. Ее глаза зажмурены, рот широко открыт, но она не издает ни звука, а лишь крутит головой из стороны в сторону.

Сделав несколько шагов, я останавливаюсь у бортика возле ее кроватки и перебрасываю игрушку через перила.

Бабочка приземляется рядом с ней на матрас, пугая ее настолько, что она распахивает глаза.

– Я кое-что тебе принес, Джун. Надеюсь, тебе понравится.

Все мои усилия разбиваются вдребезги, когда Джун мгновенно начинает плакать.

О нет.

Ей не нравится игрушка.

Она ее ненавидит.

Она ненавидит ее так сильно, что становится краснее, чем шляпа Марио. Джун снова кривит личико; сначала она не издает ни звука, словно готовясь к кульминации, и, когда пронзительный вопль наконец вырывается наружу, я в ужасе отскакиваю от кроватки, потрясенный.

Вскоре в детскую вбегает мама Тео, на ходу запахивая халат. Волосы растрепаны, взгляд уставший. Она моргает несколько раз, когда замечает меня посреди комнаты, застывшего на коврике в форме слона.

– Брант?

Решив, что у меня сейчас будут большие неприятности, я, заикаясь, бормочу:

– П-простите, миссис Бейли. Я хотел, чтобы она не грустила, поэтому принес ей игрушку.

Я-я не хотел злить ее еще больше.

Я громко тараторю, пытаясь перекричать надрывный плач. Мои щеки стали такими же пунцовыми, как и у Джун.

Мама Тео слегка мне улыбается и бросается к кроватке. Она берет на руки вопящую малышку и качает ее вверх-вниз. Вверх-вниз. Затем поглаживает ее по спине, гладит крошечную головку, поросшую темными пучками волос, и издает убаюкивающие звуки, от которых нам обоим становится легче.

В комнате воцаряется умиротворение.