Запретные дали. Том 1

Себастьяну откровенно не понравилось, что «строгая врачебная интеллигенция», закинувшись ломтиком шоколада и очередным глотком вина, принялась упорно возиться в своем медицинском саквояже.

– Мартин, Мартин, – испуганно запричитал Себастьян, – ты это… поостынь… Хорошо?..

– Готов работать в любое время дня и ночи! – артистично парировал тот и принялся чем-то растирать себе руки.

Себастьяна не на шутку перепугал рабочий настрой явно подвыпившей «строгой врачебной интеллигенции».

– Ну не после же бутылки вина!.

– Могу работать в любом состоянии! – невозмутимым тоном произнес Мартин, – Подумаешь, бутылка вина! Сущие пустяки!.. А ты попробуй-ка посля шести бутылок шампанского, пяти милых дам и бессонной ночи, ась? Когда корнцанги в глазах расплываются и в дрему тянет! Вот это, право, тяжеловатенько, но зато полнейшее спокойствие…

Тут он с неописуемой гордостью принялся рассказывать о своих пьяных врачебных подвигах, смело заявляя, что под алкоголем все идет в легкую, и, стремительно приступил к пополнению коллекции тех самых подвигов, перепугав вусмерть Себастьяна прикосновением внезапно обжигающе-огненных рук.

Вдоволь навыкручивая Себастьяну руки-ноги, Мартин озадаченно захлопал длинными изогнутыми ресницами и уставился на того с озабоченным видом.

– Не легче ведь? – поинтересовался он и, получив вместо внятного ответа сердитый стон, сбросил на пол одеяло и бесцеремонно стянув с Себастьяна ночнушку заявил в слащаво приказном порядке, – Давай-ка, дружочек, носиком в подушку…

Хоть Себастьян совершенно не горел никаким желаем, идти на поводу разошедшейся не на шутку «строгой врачебной интеллигенции», но все-таки понимал, что с пьяными лучше не спорить и безропотно подчинился.

– Не, – усмехнулся Марин, продавливая спину Себастьяну под мелодичный скрип кровати, – ну это ни в какие ворота!.. В борделе койки и то тише скрипят!.

Вдарившись в несуразные воспоминания о бордельных койках и посмешив себя еще немного мелодичным скрипом, подвыпившая «строгая врачебная интеллигенция» ненадолго озадачилась вопросом о каком-то прощелкивании и, плюнув, принялась пребольно прищипывать Себастьяну мгновенно взвывшую спину.

– Не боимся меня!.. – послышался заверительно-лукавый голосок, – Я делаю сильно, но нежно…

Однако данная «сильная нежность» оказалась какой-то чересчур сильной.