Запретные дали. Том 1

– Ты нам про то потом еще расскажешь, – поспешил заверить его Староста Фрэнк, – а сейчас послушай… Моя младшая дочь Элизабет пребывает на выданье…

Он кивнул на невзрачного вида девушку, сидящую по левую руку со скромно опущенными ресницами, на которых огромными кусками лежала тушь. Стыдливый румянец гормой играл во всю беленную-перебеленную щеку. На размалеванной скромнице была белая кофта с рукавами-фонариками. Поверх этой несуразной кофты был надет сарафан голубого цвета, горловина которого пестрела вышитыми жирными маками в ярко-зеленой листве, подобного рода орнамент украшал и широкую ленту-окосник, обрамляющую гладко зачесанные темные волосы, ниспадающие тонюсенькой длинной косой на левое плечо.

Заслышав свое имя, Элизабет дрогнула и принялась с удвоенной силой заливаться густым румянцем. Внимательно рассмотрев этот разукрашенно-разнаряженный эталон застенчивой скромности, Мартин криво улыбнулся, нервно икнул и подумал, что надо будет в ближайшее воскресенье срочно пополнить скоротечный запас «терпкого красненького».

В это время Староста Фрэнк принялся о чем-то бурно глаголить, рьяно указывая на свой пребывающий на выданье «разукрашено-разнаряженный эталон застенчивой скромности», тем самым очень сильно мешая Мартину вспоминать путь к дому Братьев Беркли.

Он почти вспомнил не вспоминаемый маршрут, но тут невольно услыхал такое, от чего жизненно важный маршрут резко отошел на второй план.

Услышанное привело Мартина в состояние панической атаки, которое он машинально заглушил порцией «чудо зелья», очевидно решив, сразу покончить жизнь самоубийством.

– …Падре Френсис, – меж тем продолжал говорить Староста Фрэнк, – уже дал свое Святое благословение и с радостью обвенчает вас в первое воскресенье от окончания Уборочной…

Резко вскочив со стула, Мартин нервно затрясся с видом эпилептика.

– Non, non, non (Нет, нет, нет лат.)!!! Меа vita, mea leges (лат. Моя жизнь – мои правила)!!! – заверезжал он и с двойным усердием продолжил свои суицидальные попытки, опрокидывая бокал за бокалом.

Немного придя в себя, а заодно и осознав, что без смерти не умрешь, Мартин с невозмутимым видом отставил бокал в сторону и устремил на Старосту Фрэнка ярко-синий взор.