Запретные дали. Том 1

чего нет в документах, того нет на свете)! Стоит мне лишь предъявить свои личные документики… с прописочкой и тогда…

– Ну-ну, – скептично закивал Патрик, – тут тебе не Город! Кому какое дело до твоих бумажек? Здесь люди словам верят, а не бумажкам.

Мартин оторопел и замер с хмурым видом, низко опустив взъерошенную темную голову, а вскоре обиженно скрестил руки на груди и пробормотал: «Qui capit uxorem, litem capit atque dolorem (лат. Кто берет жену, тот приобретает ссоры и горе…)».

– Хорошо, Ваша правда, – произнес он после недолгого раздумья, – но попрошу иметь в виду, что моим весьма строгим родителям это совершенно не понравится.

Да они будут просто в неописуемой ярости от подобного возмутительного… безобразия!

Патрик озадаченно нахмурился, но после непродолжительных размышлений принял прежний ехидный вид.

– А я так не думаю, – язвительно подметил он, – узнав, какая честь выпала их нерадивому сыночку, они только обрадуются.

В ответ на это Мартин лишь трагически закатил ярко-синие глаза, тем самым раззадорив любопытство Патрика, который всецело проникся мыслью о родителях своего «племянничка» из «Нижних Верклей».

– А они у тебя где? – вдруг спросил он с детской любознательностью.

– Далеко, – уклончиво парировал Мартин, устремляя ярко-синие глаза куда-то в потолок и лукаво заулыбался, – весьма далеко…

– А пускай приезжают, – с несказанным радушием произнес Патрик, – я им лично все объясню и разъясню!

Сделавшись бледнея бледного, Мартин испуганно дрогнул и протестующе замахал руками.

– Не надобно их сюда! – заверезжал он, – Они весьма заняты! Слышите? Занятые они весьма!..

– Напиши им, – перебил Патрик, – как-никак их родительское благословение тоже нужно.

– А по воскресеньям почта не работает, – лукаво-учтивым тоном парировал Мартин и кротко улыбнулся.

– Раз так, – участливо сказал Патрик, – то можешь завтра взять отгул… до обеда.

Заслышав это, Мартин просиял и со всех ног помчал за прикоридорную шторку, а вскоре вернулся, вооруженный чернильницей и большой стопкой листов писчей бумаги.

По-хозяйски разложив данную канцелярию на обеденном столе, он с видом прилежного школьника принялся размашисто корпеть на бумаге, высунув от усердия кончик языка.

С нескрываемым интересом Патрик глянул ему через плечо и не смог разобрать ни буквы в витиеватой галиматье нечитаемого почерка, к тому же Мартин воровато прикрыл написанное локтем.

Писал свою галиматью Мартин долго и упорно.