Запретные дали. Том 1

Этот совсем не вписывался в привычные стандарты данной профессии – какой-то он был чересчур артистичный, словно не лечил, а играл роль на сцене.

Вообще в поведении Мартина было много чего нарочито наигранного и даже потешного, начиная от бесовского громогласия, демонстративной ходьбы взад-вперед, означавшей глубоко-мыслительный процесс и заканчивая визгливыми ругательствами, в которых он частенько не жалел красного словца, однако ругался без всякой злобы. К тому же, Мартин обладал и повышенной нервозностью, часто проявляющей себя в странной манере теребить и лохматить спиральные завитки, каскадной стрижки, создавая на голове причудливый авангард высокого парикмахерского искусства.

Анализируя все это и временами посматривая на Мартина, который теперь изображал из себя самую что ни на есть строгую врачебную интеллигенцию, вычитывая что-то в тетради, Себастьян вдруг невольно вспомнил своего ныне покойного старшего брата.

Артур тоже был весьма артистичен, стремительно энергичен, и охоч до всяческих шуток, правда, те шутки носили исключительно поучительный характер.

Если не считать чудачества в поведении, которые были, скорее всего, от нехватки нормального общения, то Мартин вообще мало чем отличался от Артура. Придя к данному заключению, Себастьян стал относиться к своему лечащему врачу гораздо проще и с откровенным юмором.

Эпизод 5. Протекающий потолок

Поздно ночью случился сильный ливень. Громыхало так, что уши закладывало, а от вспышек молний становилось светло как днем.

Себастьян не боялся грозы, однако грохот и шум дождя пресильно мешали ему заснуть, да к тому же в комнате сильно протекал потолок. Себастьян пробовал несколько раз передвигать кровать, но все усилия оказались тщетны.

Мысль скоротать ночь в мокрой постели, не казалась особо приятной. Немного подумав, Себастьян принял единственное верное решение, а именно отправился будить своего лечащего врача.

Мартин, как оказалось, тоже не спал в столь поздний час.

В своем неизменном черном фраке, он сидел за письменным столом с книгой в руках, всем своим видом выражая абсолютную серьезность строгой врачебной натуры. В пепельнице дымилась тоненькая папироска, а на полу стояла початая бутылка красного вина.

Огненная вспышка осветила темный кабинет, и «строгая врачебная натура» моментально улетучилась, вместо нее был до смерти перепуганный Мартин. Выскочив из-за стола, стоял он, крепко зажмурившись и заткнув себе уши.