Запретные дали. Том 1

Поняв, что новый знакомый не намерен распространяться об интересном, Энтони принялся любопытствовать о самом Мартине, за что был сразу осажден сердитым фырканьем. Поняв, что новый знакомый не расположен и к откровенным беседам, Энтони принялся глаголить на отвлеченные темы. Мартин принялся изображать полную отрешенность.

Энтони явно не понимал, что его новый знакомый совсем не расположен к беседам и принялся тараторил обо всем на свете, а вскоре начал по новой сыпать вопросами. Может быть просто забылся, а может проверял на прочность терпение Марина.

– Вот мы и пришли, – вдруг объявил Энтони, радостно указывая на ветхий домик возле леса, соседствующий с огороженным кладбищем.

Похлопав глазами на ровные рядки пестрых могилок, пестрящих за кованным заборчиком, Мартин перевел ярко-синий взор на больницу и скорчил недовольную мину.

Энтони взбежал на ветхий порог и отворил провисшую гнилую дверь. Поприветствовав болезненным скрипом, она лишь чудом не соскочила с ржавых петель.

Внутри, как и снаружи больница оставляло желать только лучшего. Темный коридор с двумя противоположными друг другу дверьми был увешан серой бахромой густой паутины. Деревянные лавки вдоль стен, утыканных гвоздиками-вешалками. Возле двери слева висел рукомойник самой примитивной конструкции. Водопроводом здесь явно служили ведра: одно стояло под раковиной, поражая своим покореженным видом, другое, более-менее приличное, чуть поодаль.

За дверью справа располагалось жалкое подобии смотровой комнаты, под окном стояла узенькая лавочка.

В дальнем углу ютилась ветхая тумбочка, на ней гордо возвышался, видавший все времена, поржавелый примус. Посередине располагался большой деревянный стол, очевидно, кухонный.

Подойдя к столу, Мартин с интересом склонился над пыльной столешницей и провел рукой, оставляя тонкие полосы следов от пальцев. Некое подобие хоть и кривой, но все же, улыбки озарило восковый лик.

За дверью слева располагался кабинет.

В стене зияла маленькая печная заслонка. Узкий шкафчик со стеклянными дверками, предназначенный, скорее всего, для хранения лекарств и прочей больничной утвари, изобиловал ошметками ваты, бумажной стружкой, а также мышиным пометом. Впрочем, последнего повсюду хватало с лихвой. У большого окна с наполовину отвалившимися ставнями стоял, вздувшийся от влаги, письменный стол, возле которого в соседстве с разбитыми склянками, валялись два полуживых стула.