Запретные дали. Том 1

– Коротко и ясно, – ехидно подметил Себастьян, – даже добавить нечего!

– А почему стакан, – удивилась Лючия, – он же из бокала пьет?

– Из горла он пьет, – резко парировал Себастьян, – а еще ноги на стол закидывает, когда читает! Нечисть болотная!

С нескрываемым раздражением он притянул к себе лежащую чуть поодаль огроменную книгу, гордо именуемую «Медицинский справочник» и только взял в руки, как оттуда выпала тонюсенькая книжечка в мягком, сильно потертом переплете.

– Сказ-ки Бра-тьев Гримм, – прочла Лючия и удивленно захлопала глазами.

– Вот те раз! А с виду такой весь в науке! – удивился Себастьяна и принялся сердито ворчать, – Весь занятой такой! А на самом деле целыми днями баклуши бьет!

– А хлыстик почему? – не унималась Лючия, рассматривая престранный натюрморт.

– Потому что хорошей порки дать некому!.. – озлобленно воскликнул Себастьян, – На работе сидит себе в свое удовольствие, никто им не командует, а вечерком преспокойненько винцо попивает, сказочки почитывает, рисуночки рисует, да молитвы к себе сочиняет! Во житуха-то!.

. А тут только и слышишь: «Человек создан для мучений! Смирись и претерпевай!», вот и мучаемся на полях да в огороде! Хорошо же этим!..

Себастьян приложил к вискам выставленные вверх указательные пальцы, наглядно показывая «этих», и хотел было продолжить выражать свое негодование к их «преспокойной житухе», как вдруг почувствовал, что его торчащие пальцы крепко сжаты тисками хладных рук.

– Ну, и чегося мы тут разворчались? – раздался сверху лукавый голос, – Чегося расхозяйничались?

Себастьян осторожно поднял глаза вверх, заранее зная, что над собой сейчас увидит.

Тем временем давление на плененные пальцы в разы усилилось и продолжало стремительно расти.

– Больно! – пискнул Себастьян и задергал ногой.

– Я знаю, – холодно-надменным тоном заявил Мартин, продолжая сжимать кулаки, и кровожадно улыбнулся, – так у когося тама житуха распрекрасная-то?

– Мартин, – сквозь стиснутые зубы пропищал Себастьян, – ты мне пальцы сейчас сломаешь…

– Сломаю, – заслышалась лукаво-угрожающая интонация, – пренепременно сломаю… Легко!

– Господь Всемогущий! – испуганно взвизгнул Себастьян, заслышав стремительный хруст.

– Он тебе не поможет, – усмехнулся лукавый голосок, – ибо deus in altis habitat, rex procut equitat (лат. бог живет высоко, царь едет далеко).

Себастьян болезненно застонал и принялся дергаться на стуле, тем самым только усиливая напор хрустящего разрушения.