Фельдмаршал в бубенцах

Одно заполошное кудахтанье…

Некоторое время шотландец то так, то эдак выворачивал эти неутешительные мысли и вскоре уже был люто зол на себя, на полковника, на Марцино. Мир казался ему отвратительным и несправедливым местом.

* * *

Доктор Бениньо читал вслух французский роман. Третья часть препошлейшей, но при этом забавной книги о великане Гаргантюа?[1 - «Гаргантюа и Пантагрюэль». Роман Франсуа Рабле, вышедший в 1546 году.] была привезена только позавчера и очень увлекла герцогиню.

Однако сейчас доктор подозревал, что синьора вот-вот задремлет.

Ночью Фонци почти не спала. Но врач невозмутимо продолжал, невольно сам заинтересовавшись живым и злоязыким сюжетом.

Переворачивая страницу, Бениньо поднял глаза и заметил, что герцогиня опустила веки. Он сделал паузу, а Фонци вдруг разомкнула губы:

– Бени… ньо… Отложи… те книгу… – прошелестела больная. Врач встал, склоняясь к хозяйке:

– Я утомил вас, ваше сиятельство? Вам стоит отдохнуть, – произнес он деловито, но герцогиня открыла глаза:

– Нет, Лау… ро, велите подать паланкин.

Врач нахмурился. Лазария очень редко покидала особняк, и одной из причин тому была узость венецианских улиц, по которым даже редкие всадники пробирались не без труда. Но удивляться было бы нелепо.

– Куда вам угодно отправиться, сударыня? – спросил он, стараясь отцедить из голоса недоумение.

– В цер… ковь… – последовал ошеломляющий ответ. – Я хочу… посетить мессу.

– Моя герцогиня, – осторожно начал Бениньо, – ваша домашняя часовня…

– Я знаю, что у меня… есть часовня… – Голос Лазарии зазвучал нетерпеливо, в глазах вспыхнул гнев.

 – Я пока не выжила… из ума. И да, я знаю, что это лицемерие. Посылать людей на смерть. Потом ехать в цер… ковь. А потом… снова приниматься за прежнее. Но сегодня хоронят… этого солдата… Мар… цино. Мне не по себе.

Герцогиня Фонци никогда не отличалась религиозностью, но врач привык к ее причудам и не позволил себе нахмуриться. Он знал свое дело. Поэтому поклонился синьоре и отправился отдавать многочисленные распоряжения: выезд из дома для Фонци был подобен настоящей экспедиции.

…Готовилась синьора долго. Сначала над ней хлопотал цирюльник, затем Лазарию облачили в подобающее случаю одеяние, кресло свезли на первый этаж по специально предусмотренному на лестнице пандусу, а в холле уже поджидал паланкин и шестеро дюжих носильщиков. Некоторые другие венецианские аристократы держали лошадей и экипажи, но герцогиня предпочитала более маневренные носилки.