Двое против всех

Он – прописывал план и требовал его четкого исполнения.

И все же мы были вместе. Двое против всех. Так было всегда.

Илья расплылся в довольной улыбке. Сейчас, когда нам обоим стукнуло по восемнадцать, я наконец рассмотрела, что он красив. Раньше он был просто мой Илюха, лучший друг, помощник, защитник, практически брат. Но его предложение встречаться и скорый переезд ко мне заставили посмотреть на парня совсем другими глазами.

Я по-прежнему не чувствовала любви, выжигающей дыру в солнечном сплетении, или страсти, заставляющей тело завязываться в узел и изгибаться подобно змее.

Я знала эти чувства – улавливала в других людях, ощущала через книги, но сделать их своими мне так и не удалось. Я смирилась и решила, что уверенность в человеке и близость душ, пожалуй, куда важнее безумия страсти и бурления крови. Рыдала над фильмами, в которых любимым приходилось расстаться, потому что так нужно. Считала, что они просто дураки, неспособные на решения, но все равно рыдала. Хотела бы я пройти через такое в жизни? Ни за что. Мне вполне хватало судьбы сироты и изгоя общества. Ну какая еще любовь с ее помешательством?

– Я согласна встать только ради кофе!

– Уже ждет на кухне. Разве не чувствуешь?

Конечно же, я чувствовала. Но уже давно научилась блокировать вкусы, запахи и ощущения. Если открыться миру слишком сильно, можно обнаружить, что соседка за стеной с горечью смотрит на нелюбимого мужа и воображает себе совсем другого мужчину из дома напротив. А сосед сверху раздражается на детей, а потом корит себя за несдержанность, отчего еще больше раздражается.

Я не могла выносить этот непрерывный поток, и потому иногда было проще не ощущать ничего из окружающего мира, чем погружаться в хаос чужих разочарований и скорби.

Голые ноги опустились на идеально гладкий паркет, словно его отполировали ногами сотни людей до меня. Не знаю, что творилось здесь прежде, но бабушка рассказывала, что въехала в эту квартиру молодой, и с тех пор ничего здесь не изменилось.

Я поднялась на цыпочки и неумело чмокнула Илюху в губы. Он зажмурился, как довольный кот, пригревшийся на солнышке. Разве что не замурчал. Обнял меня крепче и притянул к себе, плотно прижимаясь стройным юным телом к моей заледеневшей коже. Замер. В глубине моего тела на секунду что-то шевельнулось, отзываясь на настойчивую руку, сжавшую бедро, но тут же замерло. Я вздохнула и шутливо куснула друга за щеку. Он хихикнул и повел меня в кухню.