Регрессия. Исповедь колдуна

Бабка уставилась на меня, оцепенев от такой наглости. Но не имея ни малейшей склонности к колдовству, даже она заметила, как глаза мои наливаются огнем, а потому поспешила ретироваться, прихватив полученные за мое чудесное исцеление деньги. Мама выбежала на улицу в одной футболке, чтобы ее проводить.

– Вот видишь, Иоганн, – проскрипело внутри меня, – все люди одинаковые: врут, убивают, воруют. Что тогда, что сейчас!

– В школе все будет по-другому! И не называй меня так!

– Увидим.

Глава 7.

В школу я вернулся, как и все, после новогодних праздников, которые, в отличие от других детей, провел в бреду и прошлой жизни. Конечно, мне было страшно, неловко и совестно. Я если бы не убил ни в чем неповинную девочку, то мог сильно покалечить. На глазах у всей начальной школы и учителей – здесь мама мне бы уже не помогла. Да я и не хотел, чтобы она помогала. Разве я сам не могу за себя постоять? Неважно, я сам монстр, или он просто прячется во мне, прикрываясь плотью мальчика, – то, что сделано моими руками – лишь моя ответственность.

– Игорек, извинись перед Машей, ладно? – втолковывала мне мама всю дорогу до школы, пролегавшую по скрипучей заснеженной тропе, которую за праздники замело так, что машина уже бы не проехала. – Понял? Обязательно извинись, с ее мамой я сама поговорю. Она уже хотела прийти к нам, но я убедила встретиться всем вместе у директора, сказала, что ты болел.

– Но я, и правда, болел, – пожал я плечами.

– Знаю. Но остальные могут не поверить. Сын, – мама остановилась и приблизила свое лицо к моему, – я сделаю все, что от меня зависит, попробую убедить директора и других родителей, что ты не опасен. Прошу, докажи это, не подведи меня!

– Конечно, мам! – охотно согласился я – учитель, показав мне прошлое, затих и не показывался уже несколько дней.

– Игорь, я серьезно. – Лицо мамы оставалось непроницаемым. – Не дай ему вырваться.

– Так ведь та бабка его выгнала, – решил съехидничать я и получил подзатыльник.

– Ты меня понял, – констатировала мама.

– Понял.

В класс я вошел с опаской, все еще помня слова учителя о том, что хороших людей не бывает. И хоть верить в это я категорически отказывался, осадок остался.

Мерцающие лампы гудели сильнее, чем светили, и класс пребывал в утреннем зимнем полумраке. За окном раскачивались на ветру сосны, стряхивая с вечнозеленых лап снежную крошку.