Регрессия. Исповедь колдуна

Деревянные парты с вырезанными на них шутками и картинками, доставшимися от прошлых выпускников начальной школы, выстроились ровными рядами и ждали шумную ватагу повзрослевших за полгода первоклашек.

В кабинет я шагнул первым, скрепя сердце, и с облегчением выдохнул – было время принять безмятежный вид и настроиться на нужный лад. Я кинул портфель на последнюю парту возле окна, сложил на него руки и голову и уставился в окно. Поднималась метель, скрывая лес, единственное место, где не нужно было скрывать свою отвратительную, но необратимую суть.

Минуты продвигались вперед медленно и тягуче, так что я даже успел задремать. Разбудил меня пронзительный девчачий крик, способный поднять даже мертвого.

– Ты? – Маша верещала так, что уши закладывало. – Ты что здесь делаешь? Мама сказала, что тебя исключат.

Я поднялся навстречу девочке, ниже меня на голову, и она в страхе отпрянула, выставив вперед тонкие руки.

– И что же я такого сделал, что меня исключат? – спросил я с издевкой, повинуясь импульсам учителя и надвигаясь на бедняжку.

– Ты пытался заставить меня выйти в окно!

– И ты это помнишь? – На моем лице против воли заиграла самодовольная ухмылка.

– Нет, – прошептала девочка. – Но мне сказала мама. И все видели! – Последние слова она выкрикнула уже у самых дверей.

И тут в освещенное тусклым светом помещение с портретами поэтов на стенах ввалилась большая часть нашего класса.

Мальчики замерли, прикрывая собой толпящихся девчонок, словно я был диким голодным зверем, готовым вот-вот броситься на выбранных жертв.

– А вот и наш урод! – донеслось из толпы.

С Витей у меня не сложилось сразу – он будто был моей противоположностью: белобрысый и приземистый, с огромными для семилетки кулаками и хитрым прищуром голубых глаз. Его любили одноклассники: балагур и заводила, он всегда находил нужные слова, чтобы вести за собой остальных, придумывал игры, устраивал импровизированные соревнования.

Меня же он всегда называл чудилой, и с этим я не пытался спорить – слишком близок к истине он был. Но слово «урод» заставляло кровь закипать даже без усилий учителя.

Витя вышел вперед с видом хозяина положения, за его спиной теснилась напуганная Маша. Я лишь покачал головой – что еще я мог ответить разъяренному быку, на которого сейчас был так похож противник.