Регрессия. Исповедь колдуна

Утром вместо школы мы тащились в сумеречной переполненной электричке в сторону Москвы вместе с толпами спешащих на работу людей из ближайшего пригорода. Я стоял у самого окна, прижавшись к нему лбом, заключенный между двух сидящих друг напротив друга бабушек, то и дело уточнявших друг у друга разгадки для сканворда. Мама осталась стоять в проходе, поддавшись волнообразным движениям толпы, меня же, как «миленького мальчика», пустили туда, где был воздух. Но вдалеке от нее мне стало не по себе, хоть бабушки и развлекали меня шутками.

Сквозь битком набитый проход протискивались то контролеры, то продавцы пирожков и чипсов, а иногда в тамбуре кто-то затягивал фальшивую песню под гармонь. Впервые поездка в Москву казалась мне не веселым приключением, а чем-то страшным и гнетущим.

Поезд выплюнул нас на вокзале, и я облегченно вздохнул. Но впереди нас ждал еще долгий путь сначала в переполненном метро с двумя пересадками, где торопливые взрослые то и дело норовили меня сбить, а потом – на трамвае.

Я с интересом разглядывал новые места столицы – тянущиеся вдоль широкого шоссе безликие дома, изредка чередующиеся с заснеженными деревьями, гудящие машины и людей, одетых в теплые пуховики.

В какой-то момент я даже начал забывать, куда мы едем, пока мама не шепнула на ухо: «На следующей выходим». Сердце опустилось в пятки – куда и зачем меня везут? Что там со мной будут делать? Не может же мама оставить меня там? А если они узнают про учителя?

Он строго приказал молчать про него – не то придется остаться в стенах больницы надолго.

Я и сам прекрасно понимал, что рассказывать врачам про живущего во мне учителя – глупо и опасно.

Больница оказалась для взрослых, а нас приняли только по знакомству, и потому оставить в стационаре не могли. Узнав это, мне стало не так страшно. Что бы со мной ни делали, к ночи я вернусь домой.

Начинающий лысеть мужчина средних лет, совсем не похожий на свою родственницу-директрису, сначала заставлял меня выполнять всякую ерунду вроде той, что была на диспансеризации перед школой, – дотрагиваться до носа, ходить с закрытыми глазами.

Он задавал примитивные даже для первоклассника вопросы и стучал молоточком по коленям и локтям.

Убедившись, что я вполне вменяем, нас с мамой отправили в другой кабинет. Там меня погрузили в огромную машину, надев предварительно наушники. И все же бандура, куда меня засунули, истошно гремела, стучала и завывала прямо над моей головой.