Эндорфин

Стефания посмотрела сначала на подпевающую Елену, на Андрея Аксенова, сидящего на переднем сиденье, а затем на Стаса. И их глаза встретились. Его лицо светилось от счастья, в глазах прыгали еле заметные чертики, жаждущие приключений, а детская улыбка не покидала его лица. В тот момент они решили больше никогда не отводить глаз друг от друга.

«Никогда… »– мысленно произнесли оба, продолжая смотреть в бездну глаз.

Спустя несколько минут машина резко остановилась, отвлекая Стефанию от голубых глаз Стаса. В окне она заметила небольшое здание, возле которого под неоновой голубой вывеской столпились люди.

В витринах стояли лакированные манекены, наряженные в белые, красные и фиолетовые гирлянды. На стеклах, как и на вывеске, красовалась наклейка с названием клуба «Поло».

Стефания обошла машину и нерешительно встала возле неё, страшась войти в клуб одна. Но Елена, которой всё это было не в новинку, подхватила подругу под руку и потащила внутрь. Уже на пороге Стефания услышала громкую музыку, игравшую внутри.

Полумрак, который был в помещении, сразу ей полюбился. Она перестала испытывать чувство скованности, которое ощутила при выходе из машины.

По стенам бегали блики всех цветов радуги от диско-шара, возле сцены прыгала дюжина девушек, а возле столов стояли ребята, которых Стефания не знала. Елена переплела свои пальцы с пальцами Стефании и с ободряющей улыбкой потянула в толпу людей.

Никогда музыка не казалась ей такой потрясающей, а люди такими хорошими. Стефания танцевала вместе со всеми, не обращая внимания ни на что.

Она видела только яркие огни, прыгающие по полу и стенам. Все улыбались и погружались в небытие вместе с ней. Она забылась…

Глава пятая

В маленькой комнате, что находилась за сценой, у стены на небольшом стеклянном столике с железными резными ножками цвета золота, окруженная друзьями, в слезах, что стекали по подбородку на шею и воротник, сидела девушка.

В полумраке, терзая себя, она не знала утешения. Комната, в которой Стефания сидела, была местом уединения влюбленных пар.

Красные обои с золотистыми завитушками и торшеры, с трудом освещавшие пару квадратных метров, говорили об этом. Но у нее не было пары и она не была влюблена. Ей было плохо. Душевная боль перекрыла все хорошее, что произошло с ней за последние пару часов.

«Я их подвела… я не должна была… – мысли путались под действием алкоголя. Но она понимала свою вину перед ними, – Я должна была уехать домой…».

На ее плечо легла тяжелая рука.