Дигридское золото

Также она не унаследовала от матери тягу к скандалам и мелким интригам. Говорила Радис по-простому, порой даже проще, чем слуги. Портило впечатление только то, что девушка была усмеркой, хотя и использовала свои силы лишь в домашних делах.

Когда Радис узнала о нападении на Сен-Сфета, то побежала туда. Бавва не сомневалась, что она вступит в бой. Если бы Радис не была магом, то взяла бы первую попавшуюся палку, чтобы ей выбивать захватчиков. Служанке нравилась подобная решительность, но возможно, что после боя госпожа проявит тёмные стороны характера.

Момент её возвращения станет моментом истины.

Бавва ждала её. Она сидела на подоконнике, смотрела на неухоженную клумбу перед входом в поместье, ржавые кованые ворота и дорогу за ними. Ничего не менялось. Только облака иногда закрывали солнце. Бавва задумалась и не заметила, как госпожа Сфета уже прошла через ворота.

Девушка спустилась и помогла открыть дверь – почему-то это оказалось для Радис непросто.

Бавва заметила, что на ней была не её одежда: рубаха не по размеру, чересчур длинная юбка и старые лапти. Ко всему прочему руки, лицо и шея усмерки были грязными, словно она упала в печную трубу, а потом старательно умылась без зеркала. Обо всём этом служанка решила не спрашивать.

– Госпожа? Как вы?

Радис посмотрела на неё затуманенным взглядом, облизнула сухие губы и помотала головой:

– Меня надо будет укрыть, и ещё принесите много воды, – задумавшись на мгновение, прошептала госпожа Сфета.

Она положила руку на перила и начала подниматься на второй этаж.

– Это само пройдёт. Надо просто… – сказала она, тяжело вздохнув, и прикрыла глаза, – просто подождать.

Бавва кивнула. Других указаний не последовало. Радис поставила ногу на ступеньку, схватилась за перила обеими руками и начала оседать.

***

Я не знала, сколько времени прошло с того момента, как я добралась до поместья и как долго проспала. Возможно, было уже утро следующего дня.

Казалось, что половина моего тела онемела. Я начала ворочаться, стараясь устроиться поудобнее и снова заснуть. Мне стало жарко. На лбу выступила испарина, к ней прилипли волосы. Откинула покрывало: сил терпеть духоту больше не было. Кожа, изнеженная теплом, покрылась мурашками, словно вокруг была не моя комната, а суровая зимняя стужа.

Чтобы хоть как-то избавиться от нарастающей сухости во рту, я выпила воды.