Дневник Энни Баури

Тощий, запамятовавший о существовании бритвы и зубной щетки мужчина, открыл очередную бутылку, а крышку зашвырнул в раковину. Крышки не всегда долетали до раковины, иной раз они падали куда-то среди грязной посуды. Но чаще всего, они все же достигали места своей дальнейшей дислокации.

На дворе была ночь. Девочка сбросила кеды на пол и отвернулась к стене.

8

Утром, как обычно в семь, сработал будильник. Энни открыла глаза. На нее смотрела дверная дыра, там, когда то был замок, но теперь была дыра.

Вэнс некоторое время назад пинком вышиб дверь спальни Баури, и чинить разлетевшийся в дребезги замок, конечно же, он не собирался. Вряд ли этот человек был способен на нечто большее, нежели своим грязным ботинком разломать дверь и вынести из детской спальни имущество, заработанное не им.

Энни спала в одежде, и поэтому когда проснулась, чувствовала себя паршиво. Все тело чесалось, и было совершенно не отдохнувшим. Одежда была измятой, так Энни и пошла в школу.

Девочка спустилась в кухню.

Проходя мимо гостиной, она узрела спящего в кресле отчима. Он порой вздрагивал, прогоняя с лица назойливых мух и недовольно ворчал. По телевизору транслировали повтор телешоу «Поймай удачу!» В гостиной пахло как из-под моста – сыростью, алкоголем и бездомными.

Сегодня день явно не задался для Энни Баури. Как и в любой другой незадавшийся день, в школе ее снова всюду преследовали две дылды-одноклассницы, Джуди Абрамс и Хельга Тейлор. Абрамс была белокурой и постоянно красила губы розовой помадой и наряду со своей подругой, чья угловатая внешность принадлежала скорее девочке занимающейся тяжелой атлетикой, выглядела более женственной и даже милой.

Однако чего не скажешь о ее скверном характере, характере «подбивалы». Доставать Энни было их любимым занятием. Им это казалось весельем, которым можно разбавить скучные серые школьные будни.

Энни стояла у своего шкафчика, на которой красовалась надпись: «Энни Баури долбиться со своим отчимом», когда к ней подошли одни из самых богатых и желанных в любой компании учениц этой школы.

– Эй, лохудра прыщавая! – Хельга пнула дверцу шкафчика, отчего та с треском захлопнулась перед лицом Энни. Дверца не задела девочку и лишь обдала ее запахом потной спортивной формы, забытой на самом дне шкафчика месяц назад. – Ты все равно не доживешь до выпускного вечера. Ты сдохнешь как твоя долбанутая мамаша, и никто не заплачет. Кроме отчима, которому некого будет пялить.