Хроники Нордланда: Старый Король

На лице женщины читался такой ужас, что сделай он сейчас детское: «Бу!» – и она ринулась бы прочь, теряя тапки. Но ведь Вепрь на полном серьезе копил деньги для Жанны, дочери вот этой-вот тетки, чувствуя себя виноватым за тот случай на рынке в Найнпорте. Эта девчонка, ее испуганный взгляд и детское: «Мама!», часто, непрошенные, всплывали в памяти даже еще до того, как герцог Элодисский отловил Дикую Охоту, и жизнь Вепря радикально поменялась. Деньги он кое-какие скопил, а вот оказии передать или переслать их Жанне все не подворачивалось.

И тут надо же! Такая встреча! Приняв это за улыбку судьбы, Вепрь заискивающе улыбнулся и произнес миролюбиво:

– О, мамаша! А у меня ведь, это… деньги для вашей дочки тут… – Он полез за пазуху. – Некрасиво так получилось тогда, но я…

До женщины не мгновенно, но довольно быстро дошло. Лицо исказилось, губы поджались, глаза сузились.

– Откупиться удумал! – Голосом, дрожащим от ярости и торжества, громко вопросила она, и Вепрь отшатнулся, мгновенно вспомнив про Конфетку, которая, возможно, все слышит.

 – Опозорил девчонку, загубил, довел до смерти, и деньги мне суешь за нее?! Дочки нет, муж позора не пережил, а ты деньгами решил мне заплатить за это?! Я из родного города бежала, чтобы с позором этим не жить…

– Мне жаль. – Выдавил Вепрь, и женщина всплеснула руками:

– Каяться вздумал?! Да кому оно нужно, покаянство твое?! Дочку мне новую купишь?! Мужа воскресишь?! Не будет тебе прощения, нелюдь окаянная, слышал?! – она потрясла перед ним стиснутым кулаком.

 – Сдохни непрощенный, сдохни в муках!

– Да иди ты… – Шарахнулся от нее Вепрь. Ну, вылез с деньгами своими, додумался! Не дурак, да?! А женщина подхватила под мышки тихо захныкавшего малыша и довольно грубо шлепнула его на причал перед Вепрем:

– Лучше выблядка своего забери, мочи нет, видеть его, твареныша паскудного! – И, не успел Вепрь сообразить, что к чему, а она уже, прихватив корзинки, бросилась прочь.

– Э-эй, мамаша! – Испугался Вепрь, но та только прибавила ходу. Вепрь осторожно скосил глаза на ребенка.

Тот сопел и молчал. Ненужный, нелюбимый, он инстинктивно старался производить как можно меньше шума и, такой маленький, уже понимал страх, одиночество и свою ненужность. Вепрь быстро отвел глаза, повернулся и тоже пошел прочь. Чего это – его выблядок-то? Их тогда десять человек было… Подберет кто-нибудь, поди, порт большой, рыбаков и матросов много… «А если он сейчас ползет к краю и в воду вот-вот свалится?» – Мелькнула непрошенная мысль.