Коснуться мира твоего

Да и не успею я убежать – знаю, что обезьянам в скорости равных нет. Меня бросили на землю, но я тут же поднялась на ноги, чтобы не стоять перед ними на коленях – они настолько не видели во мне угрозу, что даже руки не связали. Глаза ослепил локализованный огонь, который они устроили прямо посреди пустыни. Еще дальше лежал другой мутант чуть более темного окраса и лизал свою огромную лапу, громко поскуливая. Вздрогнула, когда рассмотрела лежавшее на земле тело. Сначала решила, что Закари мертв, но он начал шевелиться, пытался сесть – и я не знала, насколько это хорошо, что его еще не убили.

Сколько еще мучительных часов дарует ему Отец?

Пространство вокруг начало сереть – темнота отступала. Рыже-серый мутант, что отыскал меня, завилял хвостом и подбежал к одному из обезьян, а тот, не страшась, потрепал его за ухом голой рукой. Со всех сторон меня окружали мужчины – все они были высокими и узкоплечими, будто их вытянули вдоль. Общие разговоры прервал голос, на который я и повернулась:

– Это… женщина?

Они уставились на меня, словно впервые видели человеческое существо.

Переглядывались между собой, пока у последнего не осталось сомнений. Среди них тоже была женщина, что удивило меня, даже несмотря на положение, в котором я оказалась. Только она шагнула из общего круга ближе, а потом произнесла громко:

– Девушка. Молодая совсем. Я ни разу не видела крысоедок!

– Да никто не видел! – подхватил кто-то. – Они их из подземелья не выпускают!

– Ничего себе, – третий на вид был возраста моего деда.

 – Девушка… Вот это улов! Волосы-то какие черные! Нал, что это значит, когда такие черные волосы?

Ко мне пригляделся еще один мужчина, моложе, но слишком близко теперь никто не приближался:

– Это называется «доминирующий признак», – сказал он, совсем как наш ученый. – То есть дети у нее, скорее всего, будут тоже с черными волосами.

– Ничего себе, – повторил «дед». – Вот бы мне одну черноволосую доченьку!

Вокруг рассмеялись.

Я смотрела на Закари и уже могла различить, что вся его рубаха пропитана кровью. Сколько пыток он уже пережил и сколько ему осталось? Он поднял голову, а когда сфокусировал мутный взгляд, то на его лице отразился неподдельный ужас:

– Кханника, – сказал это довольно тихо, но я расслышала. Как и тот из обезьян, рядом с которым уселся мутант. Он обернулся сначала на моего друга, но через мгновение уже снова смотрел на меня, хмурясь.