Полоса невезения пахнет весной

Базука и прежде знал, что никуда не вписывается, что ни к одной социальной бочке не подходит затычкой, что его оппозиция всем одушевленным предметам чутко ощущается всеми вокруг. Но сейчас ему об этом крякнула каждая псина. Теперь и его – позже всей остальной компании – догнал кризис самоопределения.

Глава 2. Оторванная эмблема

Вера, хоть и жевала булочку, но умудрялась говорить непрерывно:

– Знаете, сон такой нудный – словами не описать! Как будто стучится ко мне в дверь здоровенный медведь, но он беззлобный, без какой-то там агрессии, словно вообще по ошибке стучится… Коричневый такой.

То есть бурый, если уж мы говорим о медведях. Или вы подумали, что белый?

– Вер, – перебил ее Женька. – Ну вот зачем ты нам эту чушь пересказываешь? Это твоя новая суперспособность – замотать друзей неинтересными подробностями личной жизни? Мое терпение закончилось еще на моменте, когда ты свою зубную пасту описывала.

Девушке пришлось объясниться, ведь раздражать она никого не хотела:

– Нет, я просто поняла, что так мне проще всего переключить мысли.

Заметили, что я с самого утра Ника ни разу не попыталась в каждую веснушку расцеловать?

– А, так ты для этого? – очнулся Ник, который уснул еще на зубной пасте. – Тогда продолжай, если помогает. Меня теперь каждая встречная пытается облобызать, тебя только в этой толпе не хватало. Двоякое ощущение, я вам скажу: вроде и приятно, и уже надоедает. Потому давай, ищи любые способы справляться с влиянием. Что там тебе приснилось? Очень интересно!

– Да я уже забыла, – Вера отмахнулась.

 – Давайте тогда расскажу, как вчера доклад писала. Открываю я, значит, ноутбук, захожу в браузер, меняю его на другой браузер, в поисковой строке набираю…

Женька со стоном опустил голову на сложенные руки. Но не перебивал. Им всем было важно преодолеть этот кризис и научиться сосуществовать без ущерба. Базука уже отвалился – туда ему и дорога, но он своим примером показал, что полный разлад уже маячит перед носом. Осталось еще им разбежаться – и тогда полный конец всей дружбе.

Сейчас они друг друга очень злили, но старались это ощущение игнорировать, все еще надеясь на удачное привыкание.

Он лениво скосил глаза в сторону и обрадовался, перебив Веру на полуслове:

– Вон Андрей с Захаром идут! Сейчас твой язык хоть немного передохнет. Ребят, давайте сюда! – последнюю фразу он выкрикнул.

– Ишь, какой вежливый, – похвалил Базука, присаживаясь и нагло двигая Николая по лавке. – Прям другой человечище.