Полоса везения строгого режима

И были они словно негативными снимками друг друга: блондин Андрей Короленко, сын владельца автозаправок, и жгучий брюнет Захар Бойков, с приятным прозвищем «Базука», сын какого-то явно криминального воротилы, прикрывающего темные делишки ночным клубом. Оба хороши собой, оба прикатывают на учебу на крутых тачках, у обоих куча поклонниц. Вернее сказать, почти все девушки разделены на два лагеря: те, кому нравятся плохиши, с первого взгляда западают на Захара; ну а те, кто предпочитают утонченную, немного высокомерную интеллигенцию, падают жертвами Андрея.

Вера всегда была более склонна к интеллигенции. Но зачем она это сейчас вслух ляпнула? Хотя Николай – близкий друг, вроде бы как раз с друзьями такими откровениями и следует делиться. Однако стыдно все-таки немножко было, и потому Вера просто захлопнула тему, внезапно открывая другую:

– А я статью Мотля вообще не читала! Обзор только краткий в интернете нашла. Просто не хотела, чтобы вы с Женькой подумали, что я не такая же умная, как вы! Я, честно говоря, и в шахматах-то чайник.

Хорошо, что мы так ни разу и не сыграли в нашем клубе, а то вы давно бы догадались!

– Серьезно? – Николай даже немного отпрянул, подумал и решил ответить откровенностью на откровенность: – Хотя я ведь в шахматах тоже не спец, – он неожиданно громко заржал. – Стоило рвануть в путешествие, перепугаться до чертиков и здесь выяснить, что ни один из нас играть не умеет! Женька, ты в шахматах вообще рубишь?!

– Рублю, – тот наконец-то появился в зоне видимости, тяжело дыша.

 – Но не так, чтобы очень. Я упал там, все джинсы травой перепачкал. Но вроде целый.

– Все мы упали! Особенно в наших собственных глазах, – резюмировала Вера. – Ну что, возвращаемся в машину, трусливые зайцы?

Они с бодрящим смехом без труда обнаружили путь обратно, а про злую шутку родни Николая высказались в таких выражениях, которых члены шахматного клуба знать бы не должны. Да и сама проездная дорога оказалась совсем не мистической – ну да, заросли по краям, но не такие уж и густые, как мерещилось раньше.

И машина их манит приветливо-теплым салоном, после всех объяснений совсем не пугающая. Вера шагнула к ней первой, но Женька застыл на обочине и вдруг позвал:

– Ребят… – Они на зов обернулись. Парень смотрел в небо. – А почему так светло? Это рассвет? Даже двенадцати не было, когда мы сюда свернули… И с тех пор прошло сколько? Минут двадцать?

Вера заново похолодела. Николай, наоборот, забыл про прохладу от мокрой одежды и вспотел.