Из серии жизнь людей глазами животных. Городские легенды

И именно этот момент заставлял ее ощущать свой возраст, когда новое и неизведанное врывалось в ее жизнь в виде Интернета и аудиокниг, виртуальных знакомств и лайков.

Будучи оптимисткой, она терзала себя до самозабвения, заставляя сердце привыкнуть к новому восприятию чувств. Она хотела меняться со временем. И менялась. Она не могла мириться со временем. И не мирилась. Словом, она была женщина. А это значит, что чувства всегда стояли на первом месте, а уж потом логика с мозгами и их мудростью…

– Элечка, можно войти? – прервал сию церемонию бесцеремонный визит Аркадия Борисовича…

Вельмонт Аркадий Борисович, директор единственного Большого драматического театра, стоящего на отшибе культурной жизни глубоко провинциального городишки, в гримерке которого, прямо на столе, наглая, но с достоинством кошка Раиса дожевывала ливерную колбасу.

И что самое грустное в этой ситуации было, так это то, что он и по паспорту был Вельмонт Аркадий Борисович.

Вы никогда не замечали того, что чем дальше от столицы, колыбели и толерантного отношения к искусству, тем ближе к истокам истинного его предназначения.

И тут уж ничего не поделаешь. Сколь угодно много можно менять фамилии и подстраиваться под вкусы публики и настроение времени, а если Вельмонту и суждено было кем-то стать, так это именно директором театра, пусть даже театра абсурда. Какая разница. Театр – это иллюзия жизни. А какая иллюзия может быть без Вельмонта?

Оттого вся театральная братия частенько забывала его имя и отчество, называя его кратко: Вельмонт.

– Уходи… – почти простонала Элеонора. – Я не хочу тебя видеть.

Раиса перестала жевать, навострила ушки и замерла. Что делать, она не знала. Но что она знала точно, так это то, что свою Элеонору она в обиду никому не даст. Даже Вельмонту.

– Милая, пойми меня правильно, – начал Вельмонт и точно издалека.

Гримерка была малюсенькая и вся провоняла нафталином, гримом, сигаретным дымом, ливерной колбасой, коньяком и всеми теми женскими обидами и недовольством, что преследуют театральных примадонн на протяжении всей их до обидного короткой творческой жизни.

А если сюда прибавить аромат даже вовремя убранного Раисиного лотка, то и вовсе дышать было нечем.

От двери до окна было, что называется, рукой подать. И это в прямом смысле. Но всем казалось, что Вельмонт стоит где-то на горизонте и идти ему и идти, еще долго и далеко.