Предатели

Но если ты сейчас позвонишь Лоре и спросишь ее, почему мы расстались…

– А вы все-таки расстались?

– …то она подтвердит, что сегодня перед выездом сюда я позвонил ей и сказал, что больше так не могу. Что у меня чувства к другой девушке. К тебе. Ты та, с кем я хочу быть сильнее всего на свете. Не знаю, сколько времени понадобится, чтобы ты меня простила, я буду ждать твоего ответа так долго, как нужно. Но только не на расстоянии. Я буду где-то рядом. Пожалуйста, позволь мне видеть тебя, касаться тебя, я… погибаю!

В некотором смятении глядя на Артема, Тина не сразу заметила, что он накрыл ладонями ее руки.

Но когда он наклонился к столу и принялся целовать каждый ее пальчик, быстро отшатнулась. Места, к которым он прикоснулся губами, горели, точно он ее обжег. Тоже – как в старые добрые.

«Но ведь сейчас все иначе».

– Позвони ей. Спроси, – пылко повторил Артем, протягивая Тине телефон.

– Не буду, – после секундного раздумья заключила она. – Уже очень поздно. И вообще, я ухожу. Ты просил выслушать – я выслушала, теперь мне пора.

Спасибо за приятные неискренние слова. Жаль, что у вас все так вышло с Лорой. Думаю, вы были бы прекрасной па…

Договорить ей он не дал – метнулся к ней, поймал в объятия, закрыл рот поцелуем. Тина попыталась воспротивиться, но Артем был таким страстным, таким настойчивым… с ней давно никто ТАК не обращался: ласки Никиты были нежными и осторожными, точно она стеклянная игрушка, и в них не было огня. Им двоим он и не требовался – самый жаркий огонь рождается там, где есть противоречия, есть боль, есть «нельзя, но я хочу, и хочу прямо сейчас».

И она тоже вдруг захотела – прямо сейчас – Артема, всего целиком. И его губы, произносящие этот горячечный бред, и его красивое продрогшее тело, и этот его аромат…

– Ну прекрати, я не могу, хватит, – сделала она еще одну попытку воспротивиться, в большей степени для очистки совести.

– Это я не могу, не могу прекратить, ты с ума меня сводишь, я больше никуда тебя не отпущу, понимаешь меня, – забормотал Артем, и каждое его слово сопровождалось многочисленными поцелуями, и каждый из них оставлял на ней тот же знакомый «ожог», только не болезненный, а совсем наоборот…

«Это последний раз, и Никита ни о чем не узнает», – пообещала себе Тина сквозь дурман, опускаясь на покрывало холодной постели бывшего.

Когда наконец Артем с глубоким вздохом откинулся на подушку, все еще держа ее руку, Тина с шальной счастливой улыбкой подумала, что это того стоило.