Шутки в сторону

Продублировав сообщение на номер Семена Ивановича, мадам стерла из памяти телефона малейшие упоминания о любовниках.

Все новогодние праздники Полину не отпускало напряжение. Зная, что оба новых поклонника обязательно нагрянут с подарками, она вся извелась и, когда Тимур уехал на один день в Москву, назначила Семену Ивановичу и Коротичу свидания на нейтральной территории и провела их по единому сценарию.

– Дорогой, я ездила к мужу и дала ему обещание ждать верно. Он заставил меня поклясться на Библии.

Прости… но это наша последняя встреча.

– Может быть… – мямлили Сема-Стасик.

– Нет, нет, не терзай мне душу! Я больше не могу. Прости, я ухожу, мне тяжело тебя видеть.

Слезное прощание, последний сестринский поцелуй и взмах душистого платочка – прощай, любимый.

Достойный финал двух красивых, точнее, качественных романов. Шикарная дама соблюла реноме и осталась в памяти, как прекрасное, но исключительно благородное видение.

Тимур пробыл в городе восемнадцать дней и уехал на родину.

Два месяца Полина приходила в себя. Гашиев не приезжал, почти не звонил, но Полина постоянно чувствовала его присутствие. Он все еще не оставил надежды, что когда-нибудь она родит ему сына. Любой мужчина, появившийся возле Полины, принесет ей гибель, и это мадам понимала хорошо.

Восьмого марта в двенадцать часов дня позвонил Семен Иванович:

– Поленька, солнышко, котик, я могу приехать и поздравить тебя с праздником? Я так хочу тебя видеть…

Первоначальный испуг быстро прошел, – Тимур звонил утром, говорил хорошие слова и сетовал, что приходится задерживаться на родине до конца месяца, – и Полина прощебетала:

– Конечно, Сема.

Буду рада. Но…

– Да, да, – тут же перебил Протопопов, – мы только друзья. – И пропел с интонациями то ли Сличенко, то ли Вертинского: – «Мы только знакомы, как странно…»

В старой школе есть своя, непередаваемая прелесть.

Встреча с галантным Семеном Ивановичем принесла Полине радость. Давно забытое раскрепощение и заботливое внимание понятливого друга.

Семен ловил каждый ее жест, предупреждал желания и совершенно, абсолютно не настаивал на близости. Даже не намекал. Ни полусловом, ни полувздохом. Ласково смотрел на Полину, подливал ей шампанского и обеспокоенно спрашивал:

– Как же ты крутишься, Поленька, душечка? Как с деньгами? Плохо? Я могу помочь… – и, не дожидаясь отказа или благодарности, распахнул бумажник.

Деньги у Полины, разумеется, были.