Морфы 2. Дикие сны

 – Когда я узнал, что второкурсники уже исследуют сноморе, я был в ужасе. Вам ведь рассказывали про парадокс локаций диких снов?

– Может быть, – я наморщила лоб. – Если честно, нам сегодня только и рассказывали про разные парадоксы, я не уверена, что понимаю, о котором ты. Это как-то связано с черепахами?

– Нет, – Жюль больно стиснул мою руку, ему, похоже, было не до шуток. – Это касается того, что, заключая дикие сны в локации, из которых они не должны выбраться, морфы усиливают их. Понимаешь? Множество диких снов в одном месте, их нелогичность перемешивается…

– Это как старушки перед кабинетом врача обсуждают симптомы и потом их у себя находят! – обрадовалась, что понимаю о чем речь, я.

Жюль недоуменно поднял брови, но кивнул.

– И если каждый отдельный дикий сон опасен для неопытного морфа, то прорыв такой локации может внести хаос в уже упорядоченную дрейфующую структуру сновидений или даже в университет!

Я представила, как в нашей комнате происходит что-то вроде того безумия с огнем и льдом и содрогнулась.

Да, сны пластичны и изменчивы, но не до такой же степени.

– А такое бывало уже или это вас просто пугают? – поинтересовалась я, мысленно добавляя к этому, что такие страшилки почему-то рассказывают не сноходцам, а одним снотокам.

– В том-то и дело, что пару лет назад было, – сделал страшные глаза Жюль. – У Кошмара Кошмарыча был спецкурс по сбору диких снов и формированию новой локации. И чтобы далеко в сноморе ребят не таскать, курс он проводил недалеко от университета, их шарик дрейфовал в трех-четырех локациях от его границ.

И вот как-то то ли кто-то из студентов не справился с локацией, то ли что, и всё это хлынуло в университет. Пол столовой тогда схлопнулось, а слоносьминогов и чешуйчатых сиреневых кроликов все студенты еще месяца три ловили по всему университету!

Я сидела с открытым ртом. Что-то фантазия мне отказывала, и если чешуйчатые кролики – еще туда-сюда, то слоносьминоги никак не желали представляться. Они больше осьминоги или слоны? А размерами? И это… консистенцией?

– Ты меня слушаешь или тебя опять мои ресницы отвлекли? – свирепо спросил друг.

Вот о чем-чем, а о его ресницах я сейчас даже не думала. Куда им до до слоносьминогов! Так я и заявила.

– Слоносьминоги хотя бы миролюбивыми оказались, – ответил на это Жюль. – Ничего особенного, между прочим. У Гиены Огненной пара экземпляров в её музее сохранилось. Можешь посмотреть. А вот эти зайцы умели становиться невидимыми и пребольно кусались, говорят.