О дивный новый мир. Остров (сборник)

Тело было сгорбленное, тощее – кожа, присохшая к костям. Мешкотно, медлительно спускался он, останавливаясь на каждой перекладине.

– Что с ним такое? – шепнула пораженная Линайна, широкоглазая от ужаса.

– Старость, вот и все, – ответил Бернард самым небрежным тоном. Он тоже был ошеломлен, но крепился и не подавал виду.

– Старость? – переспросила она. – Но и наш Директор стар, многие стары; но у них же нет ничего подобного.

– Потому что мы не даем им дряхлеть. Мы ограждаем их от болезней. Искусственно поддерживаем их внутренне-секреторный баланс на юношеском уровне.

Не позволяем магниево-кальциевому показателю упасть ниже цифры, соответствующей тридцати годам. Вливаем им молодую кровь. Постоянно стимулируем у них обмен веществ. И конечно, они выглядят иначе. Отчасти потому, – прибавил он, – что они в большинстве своем умирают задолго до возраста, какого достигла эта развалина. У них молодость сохраняется почти полностью до шестидесяти лет, а затем – хруп! – и конец.

Но Линайна не слушала. Она смотрела на старика. Медленно, медленно спускался он. Ноги его коснулись наконец земли. Тело повернулось. Глубоко запавшие глаза были еще необычайно ясны. Они неторопливо поглядели на Линайну, не выразив ни удивления, ничего, словно ее здесь и не было. Сутуло, медленно старик проковылял мимо и скрылся.

– Но это ужас, – прошептала Линайна. – Это страх и ужас. Нельзя было нам сюда ехать.

Она сунула руку в карман – за сомой – и обнаружила, что по оплошности, какой с ней еще не случалось, забыла свой флакончик на туристском пункте.

У Бернарда карманы тоже были пусты.

Приходилось противостоять ужасам Мальпаиса без крепительной поддержки. А ужасы наваливались на Линайну один за другим. Вон две молодые женщины кормят грудью младенцев – Линайна вспыхнула и отвернулась. Никогда в жизни не сталкивалась она с таким непристойным зрелищем. А тут еще Бернард, вместо того чтобы тактично не заметить, принялся вслух комментировать эту омерзительную сцену из быта живородящих.

У него уже кончилось действие сомы, и, стыдясь слабонервности, проявленной утром в отеле, он теперь всячески старался показать, как он силен и независим духом.

– Что за чудесная, тесная близость существ, – восхитился он, намеренно порывая с приличиями. – И какую должна она порождать силу чувства! Я часто думаю: быть может, мы теряем что-то, не имея матери. И возможно, ты теряешь что-то, лишаясь материнства.