Анты

В каком-то коттедже на юго-западном склоне шумела вечеринка. Мимо меня друг за другом, пыхнув фарами, проехали четыре электрома. В городе мелькали фары сотен других.

Я смотрел на тонкий серп луны, на миллионы усеявших небо звёзд, на огни города и вдруг ощутил, что эта земля живая и весёлая, что она полна людей со всеми их заботами, радостями, страстями и удовольствиями. Похоже, я душой принял Лукоморье.

Дома дети крепко спали, а Лара сидела за рабочим столом и скользила пальцами по клавиатуре. На обоих мониторах я углядел какие-то графики и таблицы.

– Ужин на кухне, – не поворачиваясь, проговорила она и продолжила работу. На цыпочках я проскользнул на кухню. Голодный желудок разбудил зверский аппетит. Я алчно проглотил ужин, осушил стакан сока, потом прокрался в спальню. Завтра предстоял долгий день.

С утра пораньше я укатил в Центр, поскольку перед сном мне в голову пришла идея, которую захотелось продумать и просчитать. К тому же я собирался восстановить схемы и расчёты всех моих московских разработок, павших в борьбе с оборотнями в погонах.

Профессора в Центре я не застал, зато в коридоре встретил Шинорина Алексея Владимировича главного местного педагога. Он проходил мимо двери моего офиса и обрадовался встрече.

– Можно к вам зайти, Павел Сергеевич? – Промурлыкал Шинорин, заглядывая в глаза.

– Отчего ж нельзя, можно, конечно.

Он сразу по-хозяйски устроился у рабочего стола, быстро окинув взглядом разложенные бумаги.

– Я собственно вот по какому поводу хотел с вами поговорить.

В наших колледжах вводится курс прикладной физики и электроники. Не могли бы вы прочитать курс лекций по вашей теме?

– По какой моей теме? – я слушал его вполуха.

– По той, которой вы занимаетесь, – выкрутился Шинорин, неторопливо протирая очки.

– Хм-м. Видите ли, Алексей Владимирович, я пока пребываю в стадии адаптации и вряд ли готов к преподавательской работе. Текучка, понимаете ли. Предлагаю вернуться к этому разговору позже.

– Конечно, конечно. Это не к спеху. Всего доброго, Павел Сергеевич.

Он вышел из офиса, а мне вдруг почему-то нестерпимо захотелось вымыть руки и почистить зубы. Что я и сделал.

Около часа я восстанавливал принципиальные схемы трёх генераторов с некоторыми усовершенствованиями. Ещё час я набрасывал разные эскизы, пачкал и комкал бумагу, пока не поймал творческий кураж. Рука принялась уверенно чертить схемы, рядом с которыми побежали строчки цифр и формул. Листы ложились один на другой. Наконец, поставлена точка.