Депортация

– Ладно, чего уж теперь… Напортачил – сам и подчищай.

Он отключился, а у меня – «Берлинский концерт», – на сей раз из личного смартфона.

– Маречка, привет. Как ты, милая?

– Да всё нормально. А с тобой что, на тебе просто лица нет! И чумазый какой-то… Саш, а ты сейчас где?

– Я? Я в Москве, по книжным делам. А лицо… Не успел ещё умыться.

– У тебя точно всё в порядке? А то меня мысли тревожные мучают. Аварии эти на атомных станциях…

– Так это там, в Европе.

– Мы с Машенькой по тебе соскучились.

Знаешь, что она тут выдала? Чего молчишь, тебе не интересно?

– Да нет, что ты! Рассказывай…

– Она сказала: «А правда ведь ёлка похожа на ёжика? Оба на “ё”, и оба колючие».

– Замечательно!

– А ты в Моравию когда вернёшься?

– Когда? Пока не знаю, но… А что ты хотела, родная?

– Там в прихожей, на антресолях, туфли мои коричневые. Что мы в Праге покупали, в позапрошлом году.

– Маречка, зачем тебе старые туфли? Новые напечатай.

– А старые куда? Я их и не носила почти.

– На утилизацию, куда же ещё?

– Эх, ты! А ещё считаешь себя экологом!

– Да привезу, привезу, конечно. Милая, я уже рядом с редакцией, позже перезвоню. Целую вас обеих.

Ух… А с Моцартом и правда нехорошо получилось. Но что делать, тут не до «Эдема». Да ведь Сергей?то не знает, что я в первом секторе… Вот пусть Ратников ему и разъясняет, что да как. Но заглянуть в пятый надо, хоть на минуту.

– Привет, Палыч. Ты с чего таким растерянным стал? – встретил меня Сергей.

– Привет.

Слушай, за винил извини, уже подчистил. Там и другие артефакты выплыли… В общем, теперь всё нормально. Понимаешь, меня Ратников пристегнул…

– …К атомным делам. Я в курсе. Вопрос об активном участии пятого сектора в расследовании почти решён, но пока… Ещё какие-то новости?

– Я с Мишаней встречался. Помнишь, «Ноев ковчег», контрольная группа?

– Ну как же – Мишаня! Захочешь – не забудешь. А сколько же ему, он не…

– Нет, и в этом проблема. Социальную десятку профукал. В отличие от своей супруги, Татьяны.

Сергей кивнул.

– Теперь на весь мир обижен, даже в ликвидаторы податься готов, – продолжил я. – Бессмертных ненавидит, лишь для меня делает исключение.

– А ты знаешь, – Сергей почесал аристократический нос, – Мишаня где-то прав. Шансы на вечную жизнь захватили мир врасплох, люди не успели подготовиться.

– В смысле? Учитель, я не…

– Тебе и не понять, ибо сытый голодного не разумеет. Эликсир бессмертия победил многих.