Псы войны. Противостояние

– Интересно, что он скажет обо мне и моём боссе, когда познакомится со мной поближе, – подумал тогда Саймон, дослушав запись до конца. Теперь он пытался привести мысли в порядок в ожидании встречи с руководителем расследования. В раздумьях он вертел фотографию комиссара трёхлетней давности. Она была сделана в день, когда Прайс ушёл в отставку, и каким-то образом оказалась в досье Роджерса. Лошадиное лицо, унылый, вислый нос, долговязая нескладная фигура – типичный англичанин, служака, на которых долгое время держалась Империя.

Родился в южном пригороде Ливерпуля, служил констеблем, потом – сержантом в полиции графства, воевал, получил Крест Виктории. После войны закончил полицейский колледж и был направлен в Гвианию. Инспектор криминальной полиции, магистрат округа, позже – интендант Северной провинции. Накануне независимости был назначен комиссаром всей полиции. Десять лет возглавлял полицию независимой Гвиании, затем ушёл в отставку. Старик – ходячая история последних дней Империи. Сейчас таких уже нет, а если и есть, то коротают свой век где-то на задворках: Сейшелах, Караибах, Фольклендах, острове Святой Елены…

За бутылкой «Кэнадиан Клаба» вечер пролетел незаметно, а рано утром Саймона разбудил Роджерс.

Увидев помятое лицо Эндина, его халат и остатки завтрака на сервировочном столике он ехидно спросил:

– Головка не побаливает, молодой человек?

– Нет. Я к этому привычный, – таким же тоном ему ответил Эндин. – Что-то Вы рано сегодня, полковник?

– Да. Раздобыл кое-какую информацию.

Вам будет очень любопытно…

– Проходите. Завтракать будете? – Саймон пододвинул Роджерсу тарелку с сэндвичами.

– Не плохо бы. И закажите побольше кофе – всю ночь провёл на ногах.

– С кем-то встречались?

– Угу, – произнёс полковник с набитым ртом. Когда он, наконец, прожевал сэндвич, информация полилась рекой. Выяснилось, что Ру выложил всё что знал уже на первом допросе. Это касалось не только подготовки солдат в миссии, но и поставок оружия и источника финансирования.

– Он назвал моё имя?

– Да. Уолтер Харрис фигурирует в его показаниях, как главный представитель заказчика.

– А что Шевалье?

– Он сбежал на второй день после ареста. В его показаниях нет ни одного слова о Вас.

– Это – хорошо.

– Всё остальное – плохо! Шевалье должен был стать козлом отпущения, а Ру – человеком, попавшим под его влияние. Теперь всё наоборот. И главное, Шевалье знает, что Ру «запел». Этот идиот Белмар пытался так на него воздействовать.