Псы войны. Противостояние

Теперь, правда, об этом мало кто знает…

– А что произошло?

– Наш милый Белмар уже на том свете, – хмыкнул Роджерс. – На ночной дороге его джип налетел на старую противотанковую мину. – Интересно, откуда она там взялась?

– А Вы не догадываетесь, Саймон? – загадочно посмотрел на него полковник.

– Естественно, нет! Надеюсь, что Вы, полковник, тут тоже не причём.

– Конечно. Всякое может случиться ночью на дороге в стране, где недавно у власти были военные.

– Это верно.

– Показания Ру ничего не значат, если не найдётся второй свидетель.

Значит, вы с кем-нибудь из его людей ещё близко знакомы?

– Только с лейтенантом де Валье. Он был в Буйоне на встрече вместе с Ру, но деталей нашего соглашения он не знает. Я твёрдо уверен, что тесных отношений между ними тоже не было.

– Что он может знать о нашем проекте?

– На всех переговорах и в документах речь шла только о подготовке группы солдат для охраны лесоразработок.

– Но он же военный и готовит явно не охранников.

Это он должен понимать. Как Вы думаете?

– Побеседуйте с ним сами, полковник. Вам ничего не грозит, ведь люди Спиффа уже прибыли в лагерь?

– Да, Саймон. Они уже там. Всё произошло просто безукоризненно, благодаря Вашему приказу в адрес Валье.

– Надеюсь он уничтожен?

– Естественно. Более того, Спифф лично заверил меня, что Прайс и его люди не будут допущены на территорию миссии для проведения следствия. Придётся ему довольствоваться россказнями Ру.

– А что будет с этим лягушатником дальше?

– Мы приставим толкового адвоката и будем добиваться его депортации Францию…

– Как и было запланировано.

– Точно. Однако, Вам пора идти, Саймон. Надеюсь, что Вы умеете говорить со следователем.

– Да, полковник, имею некоторый опыт, – оскалился Эндин и демонстративно скинув халат направился в душ. Роджерс позавидовал его молодости и силе. Он тихо встал и вышел из номера, плотно прикрыв за собой дверь…

В главный полицейский комиссариат Эндин прибыл с опозданием в несколько минут.

Сделал он это совершенно намеренно: надо было внушить следователю, что он – всего лишь легкомысленный европеец, прибывший в Гвианию в поисках острых ощущений и лёгкой наживы. Такой образ лучше всего соответствовал тактике его поведения на допросе: ничего не скрывать и мало говорить по существу. На пороге здания Эндин принял легкомысленно-небрежный вид и сунул первому попавшемуся констеблю повестку с приглашением.