Кайдзю-хоррор. Из России с ужасами

Жизнь на полуострове в корне изменила его. Друзья детства из Абакана не узнали бы, и дело не в том, что хлипкий мальчуган повзрослел и возмужал. Заполярье перековывало души, переписывало программу… И пусть через полгода Тимур уедет: учиться, строить будущее на материке… Как бы банально это не звучало, Койск останется с ним навсегда.

– Мы зайдём поздороваться с полярниками и подкормим Буранчика. Я прихватил в магазине сосиски.

Полярная станция представляла собой ряд построек на южной оконечности посёлка.

Радиометеорологический центр, геофизическая обсерватория, столовая для сотрудников, офисы сезонников и биолога, спортзал плюс библиотека. На станции могли заночевать путешественники, добравшиеся до Карского моря. Тимур знал, что вчера в посёлок прибыли двое японских туристов, но они поселились в центре. За неимением отеля или хостела, администрация Койска отремонтировала несколько пустующих квартир, превратив в гостиничные номера. Японцы нередко наведывались сюда, для них это был нырок во времени: из высокотехнологического будущего в законсервированный советский мирок. Отец водил гостей по музею, пригождался его беглый английский.

– Буран! – Тимур притопнул ногой. Ветер усиливался и создавал вихри, снующие за постройками. Холодало. – Иди сюда, мальчик, с тобой хотят познакомиться.

Пёс не окликался. Тимур пошёл к домику под красной гофрированной крышей.

– Наверное, обедают. Ау…

Он постучал, толкнул, дверь начала открываться, но упёрлась во что-то.

– К вам можно?

Никто не ответил.

Тимур толкнул сильнее, дверь поддалась.

Фоловеры из Украины, Беларуси, Казахстана, из той части России, где днём всходило солнце, два подписчика из Чехии и один из Канады, увидели разрушенную столовую, пол, усыпанный деревянной трухой, снегом и кусками пластика. В задней стене домика зияла дыра, словно грузовик протаранил кирпич. Сквозняк обдувал щёки остолбеневшего Тимура. Мальчик отражался в поверхности металлического подноса, валяющегося под ногами. Тут же лежали сломанные лыжи и выпотрошенный мужской пуховик.

В горле Тимура запершило.

– Они… это…

Сзади заскрипел снег, и Тимур обернулся резко. Он надеялся обнаружить на площадке добродушного сейсмолога, начальника станции, услышать, что полярники затеяли ремонт. Но в объектив камеры попало плоское и круглое лицо, обрамлённое мехом капюшона. Петька Китаец, который на самом деле был не китайцем, а представителем тюркского этноса, малочисленной Койской общины долган.