Башня птиц

 – А вы посол собачьей республики?

– Продолжаем шутить, – спокойно отметил пес. – Ну что ж, шутка – это хорошее лекарство против страха.

– Да нет же, – засмеялся Поляков, – я и в самом деле не боюсь. Конечно, не каждый день приходят говорящие собаки, тем более такие воспитанные.

– Пустяки, – отмахнулся пес, – в конце концов, я не такая уж собака, как это кажется с первого взгляда.

Собачий голос лишь отдаленно напоминал человеческий. Скорее он походил на те искаженные голоса, которыми говорят герои мультфильмов, и порой слова звучали неразборчиво.

– Так чем я могу служить? – осведомился Поляков.

– Отныне я вас нарекаю Виктор-Михаил, – изрек пес. – Вам нравится?

– Не смешно, – сказал Поляков. – Зачем мне второе имя?

– Первое, – не согласился пес. – Впрочем, это неважно. Конечно, немного иная судьба, другие впечатления детства, привычки, короче – различие в фенотипе, но генотип тот же самый. Вы родились в сорок первом году, вашего отца звали Александром, мать – Ольгой.

 Так?

– Так, – кивнул Поляков. – Что еще вас интересует?

– Степень вашего знакомства с топологией?

– Нулевая. Я не знаю, что это такое.

– Тогда придется пояснить на пальцах.

– На чьих? – рассмеялся Михаил…

Странно, но я не потерял надежды вернуться в свой мир, если невольно придаю размышлениям форму дневника. Я заблудился, но нелепо обвинять в этом судьбу, ибо она – не фатальность, а лишь неосознанная закономерность.

Нам было легче. Эволюция развернула высшие организмы лицом к лицу, у нас не было дилеммы: мы или они, симбиоз сразу же поднялся на самый высокий уровень – уровень мышления.

Мы развивались и совершенствовались как единый биосоциальный организм и сумели избежать многих ошибок других миров. Нам хватило своих. Но, по крайней мере, мы, а не кто-либо другой, первыми узнали о самозащите Вселенной и научились проникать через межклеточную мембрану миров.

Формы симбиоза знакомы всем мирам, и здесь я видел множество его проявлений, но чаще всего он принимает черты паразитизма и нахлебничества, вырождаясь чуть ли не в самом начале.

Так, отношения человека и собаки все больше превращаются в отношения хозяина и паразита, хотя низший симбиоз человека-убийцы и собаки-ищейки не исчез окончательно. Сначала я был удивлен разнообразию собак в чужих мирах, у нас они однотипны и разделяются только на ряд рас, подобно людям. Но потом понял, что прихоть человека давно заменила природную целесообразность.