Башня птиц

Словно откуда-то издалека, искаженная расстоянием и эхом, звучала мелодия, и чей-то знакомый, но неузнанный голос вплетался в нее прихотливой рвущейся нитью.

В эти часы Жанна уходила из дома, не прощаясь, осторожно захлопывая дверь и даже не пользуясь лифтом, слишком шумным и старомодным. Она остро ощущала свою чужеродность этому дому, будто бы тот вежливо выпроваживал ее, чтобы скрыть что-то, принадлежащее только ему одному.

Жанна не обижалась на скрытность и некоторую холодность старика. Кажется, он простил ей невольную вину, во всяком случае, не укорял и о том летнем вечере не вспоминал ни разу.

Джеральд перестал убегать на пляж, а когда Жанна прогуливалась с ним вдоль реки, не смотрел на воду с укором и надеждой, и близко к берегу не подходил.

– Джеральд, Джерри, – говорила ласково Жанна, – хоть ты расскажи мне, что здесь у вас творится. Ну, миленький, ты же умный, ты все знаешь, скажи мне.

Джеральд поворачивал к ней короткую большую морду с черными брылами и, словно улыбаясь, молча высовывал розовый язык.

Он, по-видимому, приходил и раньше, но не заставал его дома. Это чувствовалось по уверенному, нетерпеливому стуку в дверь. Михаил сидел в комнате деда и по обыкновению своему слушал старую пластинку. Он никого не ждал в гости, но, посомневавшись, все же пошел открывать. Сдвинул пружину замка и распахнул… На лестничной площадке никого не было. Он повертел головой и увидел собаку. Пожал плечами и прикрыл за собой дверь.

– Постойте! – услышал он чей-то странный голос из-за двери. – Не закрывайте. Это я стучал.

Поляков снова открыл дверь и посторонился, потому что собака вбежала в прихожую.

– Ты чей? – спросил Поляков, не ожидая ответа.

– Я – ваш друг, – ответила собака, глядя прямо в глаза. – Не бойтесь, я не кусаюсь.

– Я не боюсь, – сказал Поляков. – Это ты разговариваешь?

– О нет! – воскликнула собака. – Я проглотил магнитофон. – И добавила: – Шутка, конечно.

– Я понимаю, – сказал Поляков.

– Можно и позабавиться, но цель моего визита достаточно серьезна, – произнесла собака, дожидаясь, когда ее пригласят в комнату.

Что Поляков и сделал жестом руки.

– Чай, кофе? – спросил Михаил. – Сахарную косточку?

– Благодарю вас, я сыт, – ответил пес, усаживаясь в кресло на поджатые задние лапы, а передними упираясь в пол. – Михаил Поляков, если не ошибаюсь?

– Да, – согласился Поляков.