Будем как боги

Давайте-ка ускорим процесс – я привезу Вам генетический материал, Вы сделаете мне из него только Янус-ДНК, а я проведу все необходимые процедуры – и технические, и юридические. А Вы сосредоточьтесь полностью на Янусе-РНК, чтобы у меня была возможность с чем-то идти в Министерство обороны выклянчивать то, что они нам должны.

?

Март 2026 год

Фрэнк Барзини нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице. Он никогда не умел скрывать свою нервозность. А сейчас Фрэнк нервничал. И было от чего.

Фрэнк очень не хотел делать то, что собирался сделать.

Он очень не любил просить. Он не привык просить. Его слава, его деньги, его связи – все это давало ему право не просить, а требовать.

Но мир в двадцатых очень изменился, и особенно, наверное, в его сфере, в сфере кино. Теперь недостаточно было иметь престижные награды и принадлежать к когорте известных деятелей Голливуда. Имя на афише больше не привлекало. Люди по-прежнему требовали зрелищ, но не готовы были платить за то, что было бы им неинтересным, только потому, что это снял прославленный лауреат сотни премий.

От размышлений Фрэнка оторвало появление Фишера.

Как он появился, Фрэнк так и не понял. Дверь ресторана все время была у него на виду, но Гарри подошел сзади, как привык делать всю свою жизнь.

– Привет, Фрэнки, – сказал он, усаживаясь напротив Фрэнка. – Рад тебя видеть, через столько-то лет. Ты получил приглашение?

– Конечно, Гарри, – ответил Фрэнк, покручивая в пальцах стакан с виски. – Я рад, что мы все сможем снова встретиться…

– Тебя явно что-то беспокоит, – заметил Гарри.

 – Я проверял, у тебя никаких планов по съемкам на июнь нет.

Фрэнк вздохнул:

– Не то, что планов… у меня нет понимания, куда идти дальше. Гарри, я…

– Не тяни кота за хвост, – посоветовал Фишер. – Фрэнки, ты как не родной. Мы же «Стигма-три»! Мы с тобой, как братья! Если у тебя проблема, к кому тебе еще идти, как не ко мне?

И Фрэнк решился:

– Гарри… я хочу продать свой дом. Или дать в залог под кредит.

Иначе мне придется признать себя банкротом, и дом отберут, но по совсем другой стоимости.

– Все так плохо? – с сочувствием спросил Гарри.

– Хуже некуда, – признался Фрэнк. – Все началось с весны двадцать второго, когда для нас, фактически, закрылись евразийские рынки. Потеря проката в Китае и Индии – сам понимаешь… Да и по всему миру кинопрокат сократился, еще в двадцатом. Народу стало не до кино. А те, что ходят в кинотеатры… у них изменился подход.