Девиация. Часть вторая «Аня»

Тогда я НЕ ЗНАЛ, что ЭТОГО НАСТОЛЬКО нельзя делать, а сейчас ЗНАЮ, но сделаю. И в этом нарушении есть самая сладкая сладость…

Притворно спотыкнулся и, вроде сохраняя равновесие, разомкнув руки. Вроде замыкая их обратно, сунул ладонь между Аниных ног, легонько вдавил пальцы в горячую ткань…

Одёрнулся!

НЕЛЬЗЯ!

Думать – одно, а совершить – совсем-совсем другое.

Горячая волна прыснула в голову, отдалась в висках!

Не знаю, почувствовала ли Аня. Если почувствовала – виду не подала.

Больше ТАК не делал.

Оживший Гном принялся зло выговаривать, что я больной Чикатило и меня нужно лечить. Пьеро заканючил, что мой поступок – стыд и позор, и если Аня ВСЁ поняла, то, как ей в глаза смотреть.

Лишь Хранительница молчала: не осуждала, не утешала – равнодушное отродье.

Потихонечку добрались до Аниного дома. Дождь притих, обратился влажной пылью.

Аня шепнула: возле ворот есть скамейка.

Потыкался в полумраке, раскидывая ноги, пытаясь дотронуться до неразличимой пристани. Спотыкнулся, едва устоял, придушил драгоценный груз, отчего почувствовал касание горячих губ под скулой. Нашёл.

– Вот и приехали. Осторожно становись.

Аня пошарила ногами, соскользнула с руки.

– Ой! Холодная! – взвизгнула, подалась ко мне и чмокнула в щёку. – Спасибо!

Сердце колыхнулось под горлом, забило дыхание, но виду не показал.

Что показывать: как я рад, или как возмущён, или поцеловать в ответ?

Невозможно и глупо! Она меня уже целует: ученица – учителя. И в правду, как теперь ей в глаза смотреть?

Разнял полы, высвободил девочку. Та присела на скамейке, пряча под нагретым свитером голые ноги.

– Подожди, сейчас обуешься и мигом домой…

Снял рюкзак, вытащил Анины сапожки, положил на скамейку.

– Встань.

Девочка поднялась. Я взял один сапожек, расправил.

– Держись за меня, обувайся.

– А одеться?

– Не нужно – одежда мокрая. Быстро перебежишь в дом.

– А что маме скажу?

– Так и скажешь.

Что скажет? Что её в сарае раздел двадцатилетний парень, а потом полуголую принёс на руках домой…

Одел сапожек на протянутую ногу. Взял второй, принялся натягивать. Аня не удержала равновесия, взвизгнула, рухнула на меня, ухватилась за шею, на миг повисла, обдала распаренным девичьим запахом.