Слева от Азии

Элитных…. Ладно, надо перестать думать об этом болоте, находящемся в состоянии постоянной психоделической и кризисной прострации, вызванном отравлением совести и разума.

Таможня, граница и вся Польша проехали мимо нас в темноте, так что рассмотреть невиданные ранее места можно было только в проёме меж двух световых пучков, образованных фарами автобуса. Потом как-то заснули.

Уже сформировавшееся утро встретило нас в Чешском городе с интересным названием Градец Краловы. В русском переводе это должно звучать, как Королевский Городок.

Или как-то ещё, но близко по смыслу.

Громадный двухзальный автовокзал встретил нас непривычной чистотой, спокойствием, целыми скамейками и приветливыми диспетчерами. Люди не суетились, хотя в этот утренний час их было достаточно много. Громко никто не разговаривал, каждый, казалось, знал в подробностях то, что ему надо было знать, находясь на автовокзале. Касс билетных не было вовсе – за проезд рассчитывались с водителем. Пахло очень хорошим кофе

Как-то так получилось, что первый обещанный звонок я, попросту, проспал, поэтому отзвонился из автовокзала, выйдя покурить к специально отведённой для курения урне.

Когда подняли трубку после девяти гудков, посланных мною в тишину Чешского телефонного пространства, кто-то не очень ласково мне сказал:

– Теперь жди.

На третьей сигарете к нам подошёл мужчина. Он пристально рассматривал нас примерно минуту. Потом, видимо, вспомнив, для чего он пришёл, вопросительно назвал нас по именам.

Мы кивнули. Подошедшего это не расстроило и не обрадовало. Он прокашлял что-то вроде «Пошли» и направился в сторону автостоянки. Мы с вещами наперевес пошли следом за ним, выстроившись цугом.

Не знаю, есть ли хоть какая-то необходимость в таких подробных воспоминаниях? Просто, в первые минуты пребывания, в первой заграничной поездке, не просто забываются. По крайней мере, у меня.

Погрузив нас в удобный и тёплый микроавтобус, наш встречающий сказал:

– Лёха.

– Кто? – как-то сам по себе вырвался глупый вопрос.

Тот, кто сказал: «Лёха», оглянулся и уставился на меня рыбьими глазами.

– Она!

– Да, я понял. Это шутка.

– Не-а, – сказал Лёха и заржал.

Отсмеявшись положенную минуту, Лёха снова повернулся к нам, и сострил, пародируя кого-то, известного только одному ему.

– Как вас зовут – я знаю. А я – она! Блин! Я, – снова рыбьеглазый смех, – Лёха.